Лоуренс Норфолк - Словарь Ламприера

— За переворот и за новую Францию! Четверо мужчин выпили.

— Я должен вернуться к гостям, — произнес Кардинал.

— Мы увидимся в июле, — отозвался Жак, и Кардинал удалился, словно ему скомандовали «вольно!».

— Карета для нас готова?

Протагор утвердительно кивнул. Дюлюк уже стоял у дверей, все еще держа в руках карту. Все четверо прошли прежней дорогой через коридор и сад. Жак заметил, что Джульетта с любопытством вглядывается в освещенное окно, за которым все еще продолжался ужин; был виден Кардинал, с любезной улыбкой беседующий с высоким, роскошно одетым человеком в многоярусном парике. Дюлюк и Протагор проводили их до кареты. Когда Жак садился в карету, Дюлюк удержал его за руку:

— Постойте, Жак. Вы не сказали мне, как будет называться корабль.

Улица была пустынна, но Жак все равно понизил голос.

— Корабль называется «Вендрагон», — быстро ответил он. — Смотрите, вы должны прибыть точно в назначенный срок.

Когда карета тронулась с места, Жак подумал, что вовсе не обязательно было сообщать Дюлюку название корабля. Он поторопился. А Дюлюк оказался более ловким, чем можно было подумать. Карета поехала скорее. Джульетта сидела напротив Жака, погруженная в раздумья. Жак откинулся на спинку сиденья и облегченно вздохнул.

Этот вечер совершенно измотал его. Глядя в окно кареты на мелькавшие, как тени, дома с погашенными огнями, он вспомнил давешнюю оплошность с той улицей. Он всеми силами избегал ее, все маршруты их прогулок с Джульеттой были построены так, чтобы случайно не выйти к запретному месту. Но теперь улица Рю-Бушер-де-Дю-Буль призраком выползала изо всех щелей, из-за вычурных решеток и захлопнутых ставней, из узких, высоких дверных проемов, мимо которых катилась карета, и Жак чувствовал, как события семнадцатилетней давности возвращаются к нему, гонятся за ним по темным переулкам. Несколькими часами раньше он задернул занавеску, но девушка все равно побледнела. Дюлюк это заметил, но не подал вида. Когда они проезжали мимо заведения мадам Стефани, или «Красной виллы», как ее называли, карета внезапно накренилась, и Жаку показалось, будто его подбросили в воздух и так и оставили висеть между небом и землей. Он боролся с нахлынувшими воспоминаниями и заставил-таки себя сохранить невозмутимость под цепкими взглядами тех двоих, сидевших напротив. Но теперь воспоминания о той давней ночи возвращались неумолимо и настойчиво. Он был не в силах сопротивляться им.

Тогда был ужасный ливень. Он не ослабевал ни на минуту. Да, дождь шел всю ночь. Они с Шарлем приехали в Париж на неделю, чтобы осмотреть бумажные фабрики, одну из которых им предстояло приобрести на паях, а впоследствии продать с убытком, чтобы Шарль разорился. Таков был тайный план. Разорение должно было заставить его обратиться к ним, но итог этой аферы не привел к полному разорению. Шарль был слишком горд и слишком предприимчив. Ламприеры так и не столкнулись с нищетой. Поэтому в силу вступил другой план. Он завершился неподалеку от Бланш-Пьер на Джерси, и Жак предвидел возможность такого исхода уже семнадцать лет назад. Именно поэтому он и подбил Шарля ехать в Париж, поэтому лгал ему, водил его за нос, разорял его. И когда годы спустя он увидел на озерном мелководье растерзанный труп, он понял, что действовал правильно, но заблуждался касательно Шарля. Когда они бродили в ту неделю по Парижу и Жак таскал своего друга по бульварам и улицам, трактирам и скверам, он был убежден в своей правоте. Этот обман был на пользу. Он считал так тогда и продолжал верить в это сейчас. Но та дождливая ночь не прошла бесследно для Жака. Его вера стала сложней и мрачней.

Когда начался сильный дождь, они обедали у Пюи и просидели в ресторане дотемна, надеясь, что дождь прекратится. Фабрика, которую они осмотрели утром, вполне устраивала обоих. До вечера они пили за успех, наполняя бокалы «Ганетэном» и «Кондрье». Дождь не утихал, и, когда они наконец вышли из ресторана, он припустил еще сильнее. Оба были изрядно пьяны. Карманы Шарля были набиты зелеными грушами, которые он прихватил со стола, и они ели эти груши, пробираясь по улицам, затопленным потоками воды из водосточных труб. Они промокли до нитки, но, несмотря на это, были в хорошем настроении и распевали «Тодз Баклер», шагая по улице Сен-Мартен. Шарль дурачился, изображая клоуна, что было совсем на него не похоже. Жака это почему-то раздражало. Все было той ночью как-то не так.

Шарль первым заметил преследователя, хотя и не придал этому значения. Они были на Рю-де-Вениз и решили двинуться на запад. Но Рю-де-Вениз упиралась в церковный дворик, и им пришлось вернуться обратно и взять другое направление. Воодушевленный успехом дел и вином, Шарль толковал о сортах бумаги и водяных знаках. Жак молча брел рядом, надвинув шляпу поглубже. Дождь хлестал как из ведра. Наконец они оказались на углу Рынка Невинных, откуда на запад и на юг тянулись совершенно одинаковые ряды домов с плотно закрытыми из-за непогоды ставнями. Площадь была пуста, насколько можно было разглядеть за пеленой дождя. Они пошли через площадь по черным булыжникам среди грязных луж, Шарль слегка протрезвел и замолк.