Лоуренс Норфолк - Словарь Ламприера

— Но, должно быть, все это вам уже известно… — говорил он, а Ламприер в это время думал о соглашении, под которым стояли имена Томаса и Франсуа.

— Расскажите мне подробней, — попросил он, но граф в ответ лишь продолжил свою лекцию, рассказывая Ламприеру о недавних достройках, едва ли соответствовавших масштабам и величию первоначального здания, об углах, просевших под гнетом столетий, и о небрежности теперешних рабочих, следы которой кое-где бросались в глаза. Тем не менее Ламприер почувствовал себя обязанным сделать несколько одобрительных замечаний.

— О, здесь есть превосходные уголки, — с истинно светским изяществом откликнулся граф. — Очень жаль, что я не могу показать вам сад. Я как раз сейчас веду один проект по осушению земли, который мог бы показаться вам интересным. Это наши семейные традиции. Все поколения де Виров что-нибудь прибавляли к поместью… — Речь графа все больше сбивалась на бормотание, хотя слова еще можно было разобрать. — Мой отец перед смертью выстроил новые конюшни. Но нам, конечно, не под силу было содержать всех его лошадей. Только между нами, мы близки к тому, чтобы лишиться этого имения. Мать никак не может смириться с этим. Больше ее почти ничего не занимает. Постарайтесь ее понять, Джон.

Ламприер согласился на это с искренней готовностью. Они достигли крыла, где мебель была в лучшем состоянии, а на стенах, обшитых декоративными панелями, висели старинные портреты — замершие в величественных позах мужчины и женщины, одетые по старинным модам. Граф остановился перед одним из них.

— Томас де Вир, четвертый граф, в молодости, — сказал он. — Необычен, не правда ли?

Ламприер признал, что это так. Но если не считать желтоватого лака и кричаще-ярких телесных тонов, изображение вполне можно было принять за портрет самого Эдмунда. Сходство было пугающим.

— Вот сюда. — Граф отворил дверь, расположенную рядом с портретом четвертого графа де Вира, и они вступили в длинную гостиную с диванами, фортепиано и несколькими конторками, расставленными вдоль дальней стены. В очаге ярко горел огонь.

— Вас не затруднит подождать здесь несколько минут? — Граф пересек комнату и исчез за другой дверью. Ламприер принялся было осматриваться вокруг, но не прошло и нескольких секунд, как граф вернулся.

— Джон Ламприер, позвольте представить вас моей матери, леди Алисе де Вир, — сказал он. Пока он произносил эти слова, в дверном проеме показалась женщина, очень худая, одетая в голубоватое парчовое платье. Ее лицо было белым от пудры, на щеках горели пятна румян, волосы были уложены в очень высокую прическу, совершенно не похожую на прически дам в зале внизу. Она остановилась и в лорнет принялась разглядывать Ламприера. Ламприер слегка поклонился, и прибор для рассматривания был опущен.

— Итак, это и есть Ламприер. — произнесла она чистым голосом. — Де Виры приветствуют вас, мистер Ламприер, как приветствовали они Франсуа, вашего предка. — Ламприер заморгал. — Возможно, за полтораста лет наше положение изменилось, но гостеприимства, по крайней мере, мы не утратили.

— Благодарю вас, леди Вир, — сказал Ламприер.

— Снегопад не помешал вам приехать сюда?

— Нет, нисколько.

— Эдмунд! Вероятно, мистер Ламприер выпьет вина? — Все это время граф стоял около чересчур высокого, туго набитого стула, опираясь на него, словно в поисках поддержки. Он пошел за графином — походка его была неуверенной. Ламприер пригубил свой стакан. Граф выпил свой залпом и тут же налил еще. Мать взглянула на него.

— Мне надо вернуться к гостям, — сказал он. Речь его теперь звучала разборчивей. — Я скажу Септимусу, что вы здесь, — прибавил он, обращаясь к Ламприеру, и вышел в ту же дверь, через которую они вошли.

Ламприер остался один на один с леди де Вир. Та приблизилась к нему.

— Вы молоды, — сказала она. — Дети?

Шаги ее были хрупкими и нетвердыми. Ламприеру хотелось, чтобы она села.

— Нет, детей нет, — ответил он.

Вблизи она показалась еще более худой, какой-то даже впалой. Ее глаза, необыкновенно темные, не отрывались от Ламприера — точнее, от какой-то, точки у него за спиной.

— Это все Скьюер, — быстро произнесла она и села, жестом приказав Ламприеру сделать то же самое. — Вы недоумеваете по поводу своего присутствия здесь. Это Скьюер, а не Чедвик. Мистер Чедвик — человек старой закалки. Это мистер Скьюер сообщил нам о том документе.

— Был, — поправил ее Ламприер. — Мистер Чедвик был человеком старой закалки. Он умер некоторое время назад.