Ира Брилёва - Приключения вертихвостки

Здесь же все закончилось так, как я и предположить не могла. Окончательно стушевавшись от этого назойливого любопытного взгляда, я вдруг подавилась пирогом. Придушенно закашлявшись и хватая раскрытым, как у полудохлой рыбы, ртом воздух, я пыталась налить в стакан сок из графина и одновременно прочистить горло тем самым воздухом, который не мог поступить в мои легкие через полностью закупоренное горло. Проклятый пирог, словно кляп, торчал у меня изо рта, не двигаясь ни туда, ни сюда. Я выглядела, наверное, очень жалко, но мне теперь было не до красоты. Я дрыгалась и мотала головой, пытаясь вздохнуть, и только мощный, совершенно неожиданный шлепок по спине привел меня в чувство и освободил мое горло от ненавистного пирога. Я со свистом втянула воздух в почти безжизненные легкие и, почувствовав, что ожила, прокашлялась и смогла, наконец, вытереть слезы — они всегда сопровождают такие вот неприятности, это известно каждому. Еще один шлепок по спине, теперь уже существенно более слабый, окончательно привел меня в чувство, и я обрела способность здраво соображать. Около меня стоял тот самый симпатичный молодой человек, который и явился причиной моего неожиданного волнения и такой же неожиданной борьбы с коварным пирогом.

— Ну как, полегче? — его вопрос был одновременно и участливым, и немного насмешливым — я всегда очень точно чувствую все человеческие интонации, это мой талант.

— Да, спасибо, — мой голос прозвучал немного суховато — я не любила, когда надо мной смеются. Даже так незаметно.

— Вот и славно, — его голос потеплел, — а то я уже думал, придется «скорую» вызывать.

— Да уж, — неприязненно сказала я ему в ответ, даже потеплевшие интонации его голоса не могли так вот запросто растопить мою обиду. Ну и что, что он меня спас. С каждым может случиться и нечего тут подхихикивать. Хотя, если разобраться, лицо у меня в тот момент, наверное, было очень забавным.

— Ну, если все нормально, то тогда я пойду, — сказал он, но сам почему-то медлил и не двигался с места. — Кстати, меня зовут Эммануил.

— Что-о-о-? — я тут же позабыла свою обиду и заинтересованно глянула на моего нового знакомого. — Где это вы откопали такое имя?

— Имя как имя, — теперь уже в его голосе появились нотки обиды, и я, спохватившись — спаситель все же! — запоздало зачастила словами:

— Ой, простите мою бестактность. Вы меня так выручили, а я, дурочка такая, чуть вас не обидела.

Где-то глубоко внутри меня сработали сразу все мои рефлексы. Они были наработаны многолетним общением с противоположным полом и никогда меня не подводили. Здесь включились сразу все датчики: мужик симпатичный, мне помог просто так, бескорыстно, сам подошел, еще и стоит, не уходит — это что-то значит. И поэтому мое поведение с «обиженной грубости» сразу перескочило на «светскую львицу», а в глубине подсознания даже промелькнула испуганная короткая мыслишка: «Вот, глупая, чуть мужика не спугнула. А ведь еще пятнадцать минут назад сама на него пялилась». В общем, мой природно-женский комплекс сработал без сбоев, и ситуация разрулилась сама собой. Через две минуты мы уже вместе с ним хохотали над той неловкой ситуацией, в которую я так неожиданно попала по вине чудо-пирога. И, чтобы замять эту неловкость, я решила угостить моего спасителя тем же самым десертом:

— Вы знаете, он замечательно вкусный. И я хочу вас как-то отблагодарить. Ну, не водку же мне вам заказывать? Это же неправильно будет в такой ситуации?

— Ага, значит, сами пирогом подавились, теперь и мне его предлагаете, — в его голосе теперь читался настоящий живой юмор, которого я давно не слышала, а вернее, никогда не слышала. А только видела в кино. — Наверное, вы втайне надеетесь, что я тоже подавлюсь этим пирогом и…

— …и я тогда смогу отплатить вам той же монетой, спасти вас от этого злого пирога, — хохоча, подхватила я, продолжая его мысль и включаясь в предложенную им игру.

— Да, да, что-то в этом роде, — он улыбался во всю ширину своего белозубого рта, и я отметила про себя, что у него очень обаятельная улыбка.

— Послушайте, а откуда все же у вас такое странное имя? — теперь я уже имела право немного пофамильярничать. Глаза моего нового знакомого как-то сразу потухли и в воздухе повисла неожиданная неловкость. — Ой, я, наверное, сморозила глупость, — испуг мой был почти натуральным. Эммануил грустно улыбнулся:

— Нет, вы здесь ни при чем. Это имя дал мне мой отец. Тогда в моде был фильм. Он назывался «Эммануэль». Вот он и решил меня так назвать. Просто они ждали девочку.