Наталия Вико - Шизофрения

— И про тебя тоже? — недоверчиво поинтересовалась Александра.

— И про меня тоже.

— Значит, и про меня? — мрачно спросила она.

Кузя кивнул.

— Да только пока я в государевой обойме сижу и по правилам играю, — продолжил он, — мое досье в шкафу будет пылиться. А мне нынешние правила нравятся! — твердо сказал он. — Тем более что наши суды, прокуратура…

— и «ментура», — немедленно срифмовала она.

— … всегда на страже интересов! — закончил фразу Кузя.

— Ты, кажется, забыл добавить определения, — она раскрыла ладошку и начала загибать пальцы, — «независимые», «неподкупные» и «интеллектуальные», особенно когда в словах «осужденный» и «возбужденный» как фирменный знак ударение на второй слог ставят и со склонением числительного «две тысячи» никак справиться не могут… вместе с крепкими хозяйственниками.

— А что? Ты хочешь, чтобы все, как в Ульяновской области, тесты на знание русского языка сдавали? Тогда, при объективном рассмотрении, мы чиновничий аппарат точно уполовиним, — Кузя даже засмеялся.

— Тесты на грамотность, — уточнила Александра. — Правильная, кстати, задумка. Сам посуди, как страной могут управлять люди, которые даже школьную программу по русскому языку освоить не смогли?

— У меня, Сашенька, по русскому и литературе в школе пятерки были! — на всякий случай уточнил он. — И капитал свой я до поступления на госслужбу заработал. Поэтому, лично у меня острой потребности во взятках и откатах нет.

— В каждом правиле могут быть исключения, — она сделала вид, что смягчилась. — Понимаю, что не о себе говоришь, — взглянула насмешливо, — а о системе. Кстати, скажи мне, уважаемый Алексей Викторович, ты когда последний раз в суде был?

— Чур, меня, чур, сохрани господи! — Кузя снова со смехом перекрестился. — Разве что в качестве председателя пойду. Ох, до чего же я люблю сладкое! — проговорил он, уплетая торт. — Знаю, что вредно, а удержаться не могу. А ты что ж, совсем торт не будешь?

— А я вот недавно по одному делу в суде в качестве эксперта выступала, — сказала Александра, сделав вид, что не услышала вопрос. — Так вот, обратила внимание, что статуя богини правосудия при входе — без повязки на глазах. Кто ей, бедняжке, повязку снял, не знаешь?..

— Ой, наблюдательная! — протянул Кузя уважительно.

— …а глаза вроде как на весы скосила. Кто больше положит. Ей бы еще вместо карающего меча телефонный аппарат правительственной связи рядом пристроить. Для полноты комплекта и большей непредвзятости.

Кузя рассмеялся, нежно глядя на спорщицу.

— Вот потому мы, мужчины, вас, женщин, к политике и не подпускаем, что чересчур уж вы эмоциональные, мелочи замечаете и им значение придаете, и еще непрерывно на диетах сидите, — добродушно улыбнулся он.

— Фемида без повязки на глазах, скромные госслужащие на дорогущих иномарках, так же как и название «криминальная милиция» — не мелочи, а символы, — возразила Александра. — А символ — непосредственно связывает нашу активную жизнь с семантическим миром нашего бессознательного. А уж из коллективного бессознательного такие «мелочи» не просто вытащить. Потому люди так и настроены по отношению к чиновникам. А в политике, кстати, женщины свое слово скоро скажут. Наше время уже пришло власть в руки брать повсеместно! — сурово заявила она.

Кузя напрягся. Превращение из учителя в ученика, к тому же потенциального подчиненного руководителю в юбке, его явно не устраивало, поэтому он положил в рот кусочек торта и сделал вид, что занят едой.

— Скажи, Кузя, — не унималась Александра, — я слышала от отца, правда, что после смерти Сталина негласная договоренность достигнута была, что высокопоставленных чиновников не убивают и, по возможности, не сажают, даже когда они с головы до ног в дерьме измазались?

Кузя глотнул чая и нарочито лениво потянулся.

— Ну, уж ты скажешь, не сажают. Одному нашему за прегрешения в баньке аж семь лет дали…

— Ага, — согласно кивнула Александра. — Семь лет. Условно.

Кузя лучезарно улыбнулся и развел руками, что должно было означать «Без комментариев».

— Кстати, — он попытался закончить неприятный разговор — настроение любимой женщины было важнее — я тебе не рассказывал, как недавно одна фирмешка у службы судебных приставов, которая Министерству юстиции подчиняется, семь миллионов отсудила? Радовались, как дети! Придурки! Считают, что приставы, как «унтер-офицерские вдовы», сами с себя взыскивать деньги будут! А судья в исполнительном листе вместо слова «взыскать» — «обязать вернуть» написал. Все по закону. Это значит, Минюст в добровольном порядке должен ошибку своих же судебных приставов признать, расходы в строку бюджета включить и судебное решение исполнить. Мы все обхохотались, когда узнали. Всю оставшуюся жизнь свои деньги получать будут! У них, бедолаг, один только путь — в Гаагу, в международный суд. А там, пока суд да дело, у нас все руководство страны сменится … по возрасту.