Ай У - В огне рождается сталь

— Где Сунь Юй-фэнь?

Но Лю Сянь-цзюй ничего ему не ответила и стала поддразнивать подругу:

— Плохое же у тебя зрение, как ты могла дать ему двадцать четыре года?

— Ты уж, конечно, знаешь его день рождения и всю его биографию!

— Ты точно должен знать: сколько ему лет? — спросила одна из девушек Чжан Фу-цюаня.

— Нет, я не знаю, — холодно покачал головой Чжан Фу-цюань.

В это время в вестибюле появилась Сунь Юй-фэнь. Сталевар не успел поздороваться с девушкой, как Чжуан Гуй-лань громко закричала:

— Ладно, ладно, не спорьте, вот ей точно известно, давайте спросим ее!

Сунь Юй-фэнь кивнула головой Чжан Фу-цюаню и с улыбкой спросила:

— О ком это вы?

Одна из девушек подала подруге газету и указала на портрет Цинь Дэ-гуя.

— О нем!

Чжан Фу-цюаня при этом передернуло, но внешне он сохранял полное спокойствие.

— Цинь Дэ-гую ведь двадцать три года, правда? — снова не удержалась Чжуан Гуй-лань.

Сунь Юй-фэнь в ответ только кивнула головой, не отрывая взгляда от газеты.

«А она, выходит, хорошо его знает!» — с тоской подумал Чжан Фу-цюань.

Сунь Юй-фэнь прочла статью и снова посмотрела на строгое, даже какое-то неестественное лицо Цинь Дэ-гуя на портрете и рассмеялась. Затем повернулась к Чжан Фу-цюаню:

— Почему же вы до сих пор не дали своего согласия на соревнование? Ведь говорят, что на вашем мартене свод уже сменили?

— Я как раз и пришел, чтобы побеседовать с тобой об этом! — улыбнулся Чжан Фу-цюань. — Раньше просто времени не было. Ты ведь знаешь, что теперь всюду нужна сталь, работы у нас прибавилось. Ни секунды не передохнешь. Остановись мы — и по всей стране строительство прекратится! — Ему хотелось, чтобы не только Сунь Юй-фэнь, но и все девушки слышали, что он за человек. Он знал, что сталевары пользуются у них особым уважением. Конечно, у него и в помине не было желания говорить о соревновании, но раз Сунь Юй-фэнь сама начала, то естественно было сказать, что он пришел именно с этой целью.

— А разве вы не могли ответить нам письменно? Неужели так заняты? — недовольно сказала Сунь Юй-фэнь. — Вы просто недооцениваете значение соревнования. Кто у вас секретарь парткома?

— Секретарь парткома у нас человек новый, фамилия его Лян Цзин-чунь. Ты права, но вообще, — Чжан Фу-цюань изо всех сил старался снискать расположение Сунь Юй-фэнь, — секретарь парткома тут ни при чем, он просто не успел еще войти как следует в курс дела.

— А сам-то ты как относишься к соревнованию? — наступала на сталевара Сунь Юй-фэнь.

— Я? Одобряю! — кивнул головой Чжан Фу-цюань. — Рабочие нашего мартена очень обрадовались, когда узнали, что мы будем соревноваться с вами.

— Почему же тогда вы так долго тянете и до сих пор не приняли нашего вызова? — пристально всматривалась в лицо сталевара Сунь Юй-фэнь.

— Ай-й-я, я тебе сразу же хотел сказать об этом, но я работал в вечернюю смену и не мог встретиться с тобой, — с видимым раскаянием начал оправдываться Чжан Фу-цюань. — Ты ведь не знаешь… На нашем мартене сложилась такая обстановка, что нам было не до соревнования, — он вздохнул. — Некоторые у нас думают только о личной славе, о том, как бы их портрет в газетах напечатали. А на соревнование им наплевать.

В вестибюль все время входили и выходили люди, это мешало разговору, и Сунь Юй-фэнь пригласила Чжан Фу-цюаня пройти в гостиную. Ее очень интересовала обстановка на девятом мартене, и она спросила:

— Ты скажи мне, Цинь Дэ-гуй на четвертый и третий мартены самовольно ходил работать, или начальство посылало его туда?

— Конечно, его посылало начальство! — ответил Чжан Фу-цюань. Он достал сигарету, закурил и неодобрительно покачал головой.

— По правде говоря, все это секретарь парткома сделал после того, как директор завода уехал на совещание в Пекин. Но что хорошего в том, что он бросает Цинь Дэ-гуя то на одну, то на другую работу? Многие говорят, что это только способствует карьеризму, — он помолчал, сделал глубокую затяжку и продолжал: — Ты сама подумай: как можем мы соревноваться с вами? Цинь Дэ-гуя сегодня замещает один бригадир, завтра — другой. Они приходят только на один день, разве их может заинтересовать ваше предложение? — он глубоко вздохнул: — У нас на заводе вообще сейчас неправильный стиль работы: никто не подходит к своим обязанностям по-государственному, каждый думает только о личной славе. Я это уже давно заметил, да только никак не соберусь громко сказать об этом.

— Ты должен набраться храбрости и выложить все директору и секретарю парткома! — начала укорять его Сунь Юй-фэнь. — Я не одобряю твоего поведения!