Ай У - В огне рождается сталь

Последние слова директора очень расстроили Цинь Дэ-гуя. Он твердо верил в свою невиновность. Но как доказать это другим? Уж лучше бы директор отругал его, чем подымать на смех.

После летучки Цинь Дэ-гуй сел на велосипед и отправился в общежитие. Обожженная рука все еще сильно болела. Опускавшееся к горизонту солнце играло лучами в окнах домов, и солнечные зайчики время от времени резали глаза. На небе не было ни облачка, и его голубизна вверху постепенно переходила в глубокую синеву. Слабый ветерок слегка шевелил темно-зеленые листья тополей по обеим сторонам дороги. На площадке неподалеку от общежития играли в баскетбол. Игроки в красных и синих майках проворно бегали по площадке, оттуда то и дело доносились резкие выкрики. В обычный день Цинь Дэ-гуй непременно остановился бы и присоединился к толпе зрителей. Но сегодня он только бросил быстрый взгляд на игроков и еще сильнее заработал педалями. Мысли о своей ошибке и о словах директора не давали ему покоя.

На большой черной доске у входа в общежитие ежедневно сообщалось о самых важных событиях, происшедших за день на заводе. Вот и сейчас крупными иероглифами сообщалось о том, что Цинь Дэ-гуй установил новый рекорд на выплавке стали. Он посмотрел на доску и сердито нахмурил брови. Он остро переживал сейчас свою неудачу, но его особенно расстраивало то, что закрепить новый рекорд он уже не сможет.

Поставив велосипед, Цинь Дэ-гуй прошел в столовую. Он взял себе пару пампушек, тарелку риса, чашку мясного супа, жареную картошку и, отыскав свободное место, сел за столик. В столовой было душно и шумно. По радио передавали какую-то пьесу. Обычно Цинь Дэ-гуй любил слушать передачи, но сегодня его даже радио раздражало, и он старался поскорее покончить с едой и уйти. Вдруг кто-то хлопнул его по плечу:

— Ну и везет же тебе сегодня: и новый рекорд установил и письмо из дому получил!

Это был Чжан Фу-цюань, бригадир второй смены девятого мартена. Маленького роста, круглолицый, с веселыми маленькими глазками, он любил подшутить над друзьями.

Цинь Дэ-гуй взял письмо и посмотрел на конверт — ровные ряды иероглифов обрадовали его: значит, младшая сестренка Дэ-сю делает успехи в учебе! Но он не стал распечатывать письмо, положил его в карман и снова уткнулся в тарелку.

— От жены, что ли? — пошутил Чжан Фу-цюань. — Ты что же его не читаешь?

— Брось болтать ерунду! — с раздражением прервал его Цинь Дэ-гуй. — Это от сестры!

— А-а, значит, у тебя есть сестра? Сколько же ей лет? — притворился изумленным Чжан Фу-цюань и тут же решил сделать комплимент: — Иероглифы написаны очень хорошо. Если судить по почерку, то сестра у тебя должна быть красивой.

Сидевший за соседним столиком первый подручный с седьмого мартена балагур Ли Цзи-мин не преминул принять участие в разговоре:

— Да ты прямо как кошка, учуявшая рыбу, — никак, собрался жениться на его сестре?

— Разве я подойду! — рассмеялся Чжан Фу-цюань. — У нее такой выдающийся брат, установил новый рекорд… Она на меня и не посмотрит.

— А ты поклонись в ноги ее брату, и дело с концом, — подмигнул ему Ли Цзи-мин.

— Нет, ты уж сам ему кланяйся! — рассмеялся в ответ Чжан Фу-цюань, но, чувствуя, что Цинь Дэ-гуй сегодня не намерен шутить, он замолчал и собрался уходить.

— Конечно, тебе неудобно класть ему поклоны, ведь ты уже лоб себе разбил, «кланяясь» на заводе по ремонту электрооборудования, — не унимался Ли Цзи-мин.

— Тебе бы уж лучше молчать! — погрозил ему кулаком Чжан Фу-цюань. — Ты всегда так: стоит подуть легкому ветерку, уже поднимаешь крик, что буря начинается! — И он поспешно вышел из столовой.

— Старина Цинь, — с улыбкой сказал Ли Цзи-мин. — Ты разве не знал, что Чжан Фу-цюань влюбился?

— В кого? — машинально спросил Цинь Дэ-гуй.

— Говорят, в работницу с завода по ремонту электрооборудования по имени Сунь Юй-фэнь. Его с ней познакомила жена мастера Юань Тин-фа.

Ли Цзи-мин уже поел и собирался уходить, но Цинь Дэ-гуй замахал ему куайцзами [1] Куайцзы — палочки для еды. .

— Подожди, мне надо поговорить с тобой!

— А в чем дело? — удивленно спросил Ли Цзи-мин. Он сел на свободное место за столиком Цинь Дэ-гуя и вопросительно посмотрел на него. Однако тот молча продолжал есть, не поднимая головы от тарелки.

— Ты сегодня какой-то странный, — недовольно пробормотал Ли Цзи-мин, — сам позвал, а теперь молчишь, — но тут же глаза его озорно заблестели, лицо расплылось в широкой улыбке, и, сверкая белыми зубами, он произнес: