— А вы все-все знаете, да?
— Только не говорите мне о свободе художественного самовыражения. Фаготист не свободен брать это фа-диез. Разве что только мысленно, мысленно, мысленно. Берклианство, гонзианство, сплошная нелепость.
— Вы хорошо знали Гонзи, да?
— Он искал у меня философского наставления, он, философ. Я сочинил небольшую загадку про его имя. Она почему-то внушила ему ощущение силы.
— А какую загадку вы сочинили бы про свое имя?
— Ее лучше спеть, — улыбнулся он и пролялякал четыре ноты с интервалами, которые я с тех пор научился называть большой терцией, целым тоном и квартой. Потом добавил: — Последнюю букву имени невозможно сфинксифицировать, так что пусть это будет пауза в музыкальной нотации Тюдора, которая обозначается буквой R.
— А кем вы приходитесь мне, если вообще кем-то приходитесь?
— Дедом.
Я таращился на него пять секунд, вполне достаточно, чтобы спеть FABE и выдержать паузу [32] Буквенные обозначения нот и пауза в конце, которая в музыкальной нотации Тюдора обозначается латинской буквой R, складываются в слово FABER — ФАБЕР, фамилию Майлса и, как теперь выяснилось, его деда.
, и едва сдуру не ляпнул бравурное: «С чьей стороны, матери или отца?» Вместо этого я сделал вид, что это для меня вовсе не новость, и сказал:
— А есть у меня еще родственники, кроме вас и сестры?
— Был еще совершенно ненужный и явно излишний брат-близнец. Но теперь, думаю, ты можешь быть вполне уверен, что я, ты и твоя сестра — это все, что осталось от некогда многочисленного и процветающего семейства.
Кое-что оставалось еще непонятным. Я достал из кармана измятый снимок Карлотты и показал ему. Он хмуро прищурился.
— Вы уверены, что это не моя мать? — спросил я.
— Совершенно уверен. Вчера вечером ты уловил слово тукань, да? Я сам узнал это слово от очаровательной хозяйки отеля «Батавия». Надо признать, удивительное совпадение.
— Совпадение? В самом деле?
— Без совпадений вообще ничего толком не сделаешь. Настоящая фамилия этой пишущей дамы, если я правильно помню, Селенидерос, как-то не очень подходит для фамилии популярной писательницы. Она попробовала «Тукан», но это уж явно слишком орнитологично. А в «Тукань» есть такой пряный восточный оттенок. Если тебе интересно, откуда я все это знаю…
— Да нет, не особенно.
— Я поручил мистеру Лёве в Нью-Йорке поискать для меня информацию. Регистрационная книга гостиницы «Лорд Камберленд» в Риверхеде, штат Массачусетс, подшивки старых газет, ну, все, что делается обычно. Я, видишь ли, беспокоился. Приближался какой-то великий момент.
— А эта женщина-птица, она как-то связана с Адерин?
— Похоже, мысли о взаимосвязях тебя прямо одолевают, да? Удивительно для человека, который так восхищается всей этой бессвязной дребеденью, плесневеющей теперь здесь. Нет, совершенно никак не связана.
— Что вы знаете про мальтийский язык?
— Вот уж точно: с пятого на десятое. Ничего, кроме того, что это северный арабский диалект, заимствовавший много слов из итальянского, и что письменность он получил чуть более века назад.
Значит, я дал неверный ответ. Приемлемый, но неверный. Насчет этой елизаветинской пьесы, золотой номинально. То есть золото было в самом названии? Может быть, что-то утерянное: «Царь Мидас и его золотое касание», «Не девица, а золото» (хотя мне смутно помнилось, что она была позже 1596 года), «Все золотишко для добрых господ», «Возвращение золотого века, или Триумф Глорианы», «Золотой пальчик и Серебряная шкурка». В общем, об этом можно уже не думать.
Я спросил:
— А зачем этот французский акцент, если вы явно воспитаны в англосаксонской традиции?
— В англосаксонской традиции?
— Печеная свинина и яблочный соус. Совмещение сладкого и острого. Совершенно не по-французски.
— Умно. Мне всегда импонировал галльский подход к жизни. Прекрасная традиция свободы и равенства. А братство, оно не имеет такого большого значения, верно? В Америке, при рассмотрении вопросов, требующих рассмотрения, мой французский акцент мне всегда помогал. Плюс к тому, это символ рационалистических, гуманистических и революционных принципов, ныне по большей части, увы, утраченных. Но твое замечание об англо-саксонской традиции пришлось весьма кстати. Я изучал язык. Я знаю значение имени Сиб Легеру.
— А я знаю значение имени Майлс Фабер.
— Да, но любой псевдоним, а Сиб Легеру — это и есть псевдоним, заключает в себе скрытый смысл. Возможно, мой собственный основной псевдоним имеет слишком обобщенное значение. З. Фонанта, zoon phonanta, говорящее животное, человек.
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу