Евгений Войскунский - Девичьи сны (сборник)

– Порядочный! – передразнивала она меня. – Все они под порядочных работают. А потом окажется, что женатый.

– Он был женат давно, до войны еще, и развелся.

– Развелся! Ну смотри, Юлька. Я тебя предупредила. Наплачешься со своим капитаном.

Что было делать? Сергей, что ж скрывать, нравился мне. Открытая натура – так, кажется, называется? – мне это всегда импонировало. Конечно, ему было далеко до Вани Мачихина с его умом, с его исканиями. Но Вани нет… нет больше в моей жизни… что же, в монастырь теперь записаться?

Наливалось голубизной весеннее небо, в которое ветер уносил запускаемые нами шарики. Все больше прибывало солнце. А море вдруг оказалось не привычно серым, а синим – почти таким же синим, как родной Каспий.

Весна сокрушительно растапливала льды, загромоздившие мою душу. Во мне что-то менялось, требовало исхода. Ах, боже мой, не моя ли прабабка, в конце-то концов, убежала с гусаром?

Мы гуляли по набережной, по парку, а когда настали летние дни, ходили на пляж. Сергей рассказывал о своей юности в Серпухове, об отце-священнике, о брате, убитом вражескими элементами в ходе коллективизации, о том, как из-за плохого социального происхождения не был принят в летное училище – и все же добился своего, стал младшим авиаспециалистом. Попыхивая трубкой, рассказывал о войне – о налетах на Берлин, о кровавых боях на Моонзундских островах, об обороне Ханко. Я слушала и поражалась – через какие муки и смертный ужас прошел этот рослый капитан с лицом, может быть, простоватым, но открытым, мужественным. Я читала восхищение в его светло-карих глазах, устремленных на меня, – и втайне радовалась. Нравилось, что он сдержан, не лезет целоваться. И в то же время – сама не знаю – я ожидала неизбежной минуты объяснения – и боялась ее.

Как и всё в жизни, она, эта минута, наступила неожиданно.

Был жаркий воскресный день в конце июля. Весь Балтийск высыпал на пляж. Сергей скинул одежду и остался в синих длинноватых трусах. У него была хорошая фигура, крепкие ноги, рыжеватая растительность на груди. А я стеснялась. Купальник у меня был старый, некрасивый – зеленый в белый горох, выгоревший на бакинском еще солнце. Но делать нечего, уж какой есть, где же взять другой? Песок был мягкий, теплый, не хуже, чем в Бузовнах – приморском селении близ Баку, куда мы в школьные годы ездили купаться. Я устремилась в холодную воду и поплыла. Сергей нагнал меня, некоторое время мы молча плыли, потом я легла на спину отдохнуть. Было приятно лежать на покачивающейся воде. Я шевелила ногами и руками, смотрела на голубое небо с кисейными облачками – и вдруг услышала:

– Юля, вы хорошо плаваете.

И потом, после паузы:

– Юля, вы извините, если что не так… Хочу предложить, Юля… Выходите за меня…

– Что? – Я не поверила своим ушам. – Что вы сказали?

– Замуж за меня идите, – повторил он упавшим голосом.

Я засмеялась. Перевернулась на живот, поплыла к берегу.

– Почему вам смешно? – спросил Сергей, когда мы вышли из воды и бросились на горячий песок.

– Очень уж неожиданно, Сережа… В море…

– Могу повторить на суше. Юля, будьте моей женой.

В августе мы расписались. Я стала женой Сергея Беспалова и переехала в его комнату, в военный городок летчиков на косе.

Валя Сидельникова напутствовала меня усмешечкой, в которой была горечь, и блестящим обобщением:

– Все бабы дуры.

Мне было хорошо с капитаном Сережей. Он смотрел на меня сияющими светло-карими глазами. Не раз повторял, что в его жизни, в которой были только казарма, война, служба, – произошло чудо. Готовила я плохо, только училась, да и продукты были не бог весть какие, горох да пшенка, и костей больше, чем мяса, – но Сережа безропотно ел и похваливал мою стряпню, а я смеялась. И была благодарна ему.

С соседками, женами летчиков, у меня установились вполне сносные отношения. В очереди за военторговскими тканями или туфлями – чего только не наслушаешься. Удивительно, что и у жен сохранялась служебная иерархия их мужей. Жены командира полка, его замполита и начштаба проходили вообще без очереди. Жены комэсков не лезли вперед, но в их манере держаться был оттенок превосходства перед женами командиров звеньев и «простых» летчиков. А я не знала, какое место занимала на этой лестнице. Я была женой замполита БАО – батальона аэродромного обслуживания.

Спросила Сергея: как мне надо держаться?

– Ты самая красивая в полку. Так и держись.

– Ничего не самая. Ты видел жену лейтенанта Сироткина. Вот это красотка!