Евгений Войскунский - Девичьи сны (сборник)

– То есть как?

– Дадашев подписал приказ о моем увольнении.

Эльмира ахнула:

– На каком основа-ании?

– Написано: в связи с реорганизацией отделения. Но никакой реорганизации нет. Просто от него потребовали, чтоб выгнал из больницы врачей-армян. Дадашев их боится. Этих… из Народного фронта…

Котик остро взглядывает сквозь очки на Вагифа:

– Так это ваши люди ходят, требуют, чтоб выгнали…

– Нет! – прерывает Вагиф. – Мы не занимаемся провокациями! Провоцирует противоположная сторона! – Он возбуждается, глотает слова. – Но в движение вступило много беженцев!

– Раз вы их приняли, значит, ваши люди. Как же не стыдно здесь, в Баку – в Баку! – возбуждать националистические страсти?

– Константин Ашот-вич! Вы всю жизнь в Баку живете – видели, чтобы азербайджанский народ когда-нибудь… Зачем вы так… Мы простой народ… хочу сказать, простодушный… Кто к нам хорошо относится, того ни-ког-да не обидим!

– Вагиф, успокойся, – говорит Фарида. – Не кричи, очень прошу.

Бедная девочка. Я вижу, как ей неловко за своего избранника. Но ведь можно и Вагифа понять. Пучеглазенького, нервного…

– Да, всю жизнь в Баку живу, и были самые добрые отношения… хотя, конечно, начальники бывали разные, попадались и напыщенные болваны… – Котик нервничает не меньше Вагифа. – Но такой ненависти, как сейчас, действительно никогда…

– Какая ненависть? – всплескивает руками Эльмира. – Жили вместе, дружили. Юля, скажи, разве мы смотрели, кто какой национальности-и?

– Это, мама, твои детские воспоминания, – говорит Володя. – На самом деле идиллии не было. Во всяком случае, в мои школьные годы. Я помню, какая драка была на стадионе, когда «Арарат» выиграл у «Нефтяника». А кровавая стычка в Кировабаде в шестьдесят каком-то году?

– Что ты хочешь сказа-ать?

– Ничего, мама. – Володя положил себе на тарелку горку плова, желтого от шафрана. – Ничего, кроме того, что болезнь, загнанная глубоко внутрь, теперь выплеснулась наружу. Вот и все.

– Какая болезнь? – Это скороговорка Вагифа.

– Национализм.

– Вы извините, я скажу! Драка на стадионе, драка в Гяндже, карабахские дела – всюду начинали армяне! Нац-нализм, да? Именно! Но только армянский! Из-за него все… Володя сказал, его уволили как армянина. Мы против! Но вы учтите – кто ходит по Баку, кто требует?

– Еразы, – говорит кто-то из гостей.

– Пускай еразы, а мы говорим – беженцы! Почти двести тысяч азербайджанцев выгнали из Армении! Из Кафана, из Зангезура – они веками там жили, ни-че-го не требовали – крестьяне, да! Они на базары армянских городов овощи везли, продавали. Кому мешали? В чем виноваты? Их выгнали из домов, дома жгли, овец угоняли – давай иди в свой Азербайджан! Зима восем-сят восьмого – восем-сят девятого холодная, беженцы шли пешком через перевалы, в горах снег, люди замерзали! Дети, старики умирали в пути! Это кому надо?

– Я не оправдываю армянские власти…

– Ни одного азербайджанца там не осталось! Представьте, какое у них озлобление! Без жилья, без работы! Без земли! Вот они ходят, требуют, чтобы армян тоже выгнали…

– Ты все объяснил, Вагиф, – говорит Володя, положив вилку. – А вот мне – что посоветуешь делать? Моя армянская половина кричит от боли, когда ее режет в Сумгаите моя же азербайджанская половина. Моя азербайджанская половина вопит от обиды, когда ее выгоняет из домов армянская половина. Как мне жить, уважаемый член Народного фронта?

– Что тут скажешь? – Вагиф, высоко подняв густые брови, разводит руками. – Пускай твоя армянская половина откажется от притязаний на Карабах. Тогда азербайджанская половина вернется в свои дома и не будет требовать выгна… изгнания армян.

– И осудит тех, кто резал армян в Сумгаите, да? Ты просто забыл это добавить. Да?

– Я не забыл! Мы все помним! Перед Сумгаитом был Аскеран – там убили двух азербайджанцев!

– Значит, за кровь двух азербайджанцев в Аскеране – кровь сотни армян в Сумгаите?

– Не сотня! Погибло тридцать два! Из них шесть азербайджанцев!

Я сжимаю виски ладонями. Невозможно, невозможно это слушать… А Володя – всегда такой сдержанный – почти кричит:

– Ты понимаешь, что произошло в Сумгаите? Врывались в квартиры, зверски убивали металлическими прутьями, сжигали людей, насиловали женщин! А милиция бездействовала! А в официальных сообщениях погром и резня названы бесчинством, нарушением порядка. А вместо серьезного судебного процесса – жалкая комедия суда над тремя. Ахмедов, Джафаров, Исмаилов. Только трое убивали в Сумгаите? «Из хулиганских побуждений», как сказано в приговоре? Что это, как не поощрение – давайте, громите, режьте армян еще, наказания не будет…