Евгений Войскунский - Девичьи сны (сборник)

Телефонный звонок прервал спешные сборы.

– Ой, Вовонька! – услышал плачущий голос матери. – Ты дома? Слава богу! Я все телефоны оборвала! Вовонька, почему не еде-ешь? Мы с папой безумно…

– Скоро приеду! – закричал он в трубку. – Мама, слышишь? Не волнуйся! Невозможно было проехать, поэтому я… Скоро приеду! На метро! Сейчас кончу укладываться и выйду! Мама, не волнуйся!

Ага, вот они, ботинки – в стенном шкафу, внизу. Черт, огромные какие, не лезут в сумку. Ладно, мы их наденем, а туфли – в сумку. Так. Ноги будто в теплой упаковке. Тапки домашние не забыть. Коробку с иглами, конечно. Деньги, сберкнижки, паспорт, билет. Так. Теперь – позвонить Мише Степанову из шестого подъезда, его машина стоит там же, у котельной, – попросить присмотреть за его, Володиными, «Жигулями», к сигнализации прислушиваться. Набрал Мишин номер – не отвечает.

Только положил трубку – звонок у двери.

Прошел в переднюю, посмотрел в глазок – никого.

– Кто там?

Молчание. Нет, не просто молчание – глубокая, как бывает во сне, тишина.

Стало страшно. От этой мертвой тишины. От того, что за дверью кто-то затаился, – Володя знал, что интуиция его не обманывает. Неприятной расслабляющей волной страх словно прокатился через мозг. В следующую секунду, однако, Володя взял себя в руки, он умел это делать. Снова набрал номер Степанова – единственного из соседей, с кем он поддерживал приятельские отношения. Миша – инженер-геолог и альпинист – был приличный парень, он иногда заходил к Володе поговорить, очень его интересовали тайны Востока, буддизма, Шамбалы. Если б Миша был дома, он бы тут же примчался по Володиному звонку, и уж вдвоем они бы прошли . Но телефон молчал. Черт, где его носит?

Володя затянул «молнию» на туго набитой сумке. Посмотрел на часы. Снова в глазок заглянул. Никого. Плотная, необратимая какая-то стояла тишина. А может, за дверью никого нет? Может, позвонил и тут же убежал какой-нибудь малолетний озорник, так тоже не раз бывало…

Иду! – решил Володя. Не боюсь! В крайнем случае, если все-таки… тогда применю прием вьетнамской борьбы… вьет-водау… правда, сумка тяжелая в руке… Ну, вперед!

Откинул цепочку, повернул ключ…

Резкий удар снаружи распахнул дверь. Ворвались слитной группой, сбили Володю с ног – только успел он услышать азербайджанское ругательство «…агзуну!». Только успел увидеть, как мелькнула над ним дурацкая желтая куртка…

Маленькая, высохшая, как сухарик, в темно-коричневом платке-келагае, Гюльназ-ханум приковыляла из своей комнаты в гостиную.

– Ну что? – спросила дребезжащим голосом. – Не нашли?

– Нашли, – ответила Эльмира.

Она, с распущенными медными волосами сидела в своем цветастом халате у журнального столика с телефоном.

– Только что с ним говорила-а. Он дома. Он не сумел проехать к нам и приехал домой. Сейчас уложится и…

– Что? – Старуха приставила к уху ладонь.

– Уложит вещи, – повысила голос Эльмира, – и приедет к нам! На метро!

Гюльназ-ханум мелко закивала и поплелась к себе, бормоча: «На метро… метро приедет… чох яхшы… [7]»

Константин Ашотович Аваков сидел в кресле по другую сторону столика.

– Я все-таки позвоню Кязиму, – сказал он, посмотрев сквозь очки на жену.

– Что-то ты красный очень, – сказала Эльмира. – Котик, ты как себя чувствуешь?

– Как индюк, который узнал, что хозяин собирается его зарезать.

– Ой, что ты болта-аешь?

– Это не я сказал. Это Сэм Уэллер. Он еще добавил, что у него есть утешение – то, что он жилистый. Так я позвоню Кязиму.

– Ну позвони-и. Только он все равно ничего не скажет.

– Знают ли власти, что в Баку погром? – Котик принялся крутить телефонный диск. – И что они предпринимают?.. – В трубке возникли равномерные длинные гудки. – Не отвечают.

– Может, они в Бильгя уехали, на дачу, – заметила Эльмира.

– Это Кюбра? Здравствуй, Кюбра! – закричал Константин Ашотович в трубку. – Это Котик! Ты слышишь? Да? – Он понизил голос. – А то мне кажется… ну не важно… Кюбра, Кязим дома? А где он? А-а… Я как раз хотел спросить… именно о положении… В городе идет армянский погром!.. Что?.. Хотел спросить, предпринимается ли что-нибудь, чтобы остановить… Что?.. Ты понимаешь, пока они заседают, убивают людей! Мне звонили мои друзья, они говорят… Что?.. Ну ладно. Скажи Кязиму, что я хотел задать именно этот вопрос… Хорошо… Пока…

Он положил трубку, сказал негромко:

– Кязим в ЦК. Там заседают, совещаются. Должно прилететь какое-то московское начальство.