Эрик Делайе - Переплётчик

Отсутствие воображения у Бартелеми обуславливалось в первую очередь его карьерой. Он вышел из самых низов общества — приютский сирота, ставший учеником кожевенника, оказался обладателем весьма ловких пальцев и со временем перешёл с грубой выделки на тонкую обработку кожи, а потом и на книжные переплёты. Впрочем, Бартелеми выполнял иной раз и другие работы. Будучи от природы туповатым, но умелым и старательным, он читал книги о переплётном деле, старательно изучал и копировал техники других мастеров — но ничего не мог привнести в профессию самостоятельно.

Идея переплёта ещё не сформировалась в голове Дорнье, но он вызвал к себе Бартелеми, чтобы поручить тому первую, самую неприятную работу.

«Из человеческой кожи?» — удивился переплётчик, это не по-божески как-то. «Надо», — сказал с грустью в голосе Дорнье. «Из самой госпожи герцогини?» — «Именно, и придётся тебе, мой друг, вспомнить свои кожевенные навыки, потому что снимать и дубить кожу, кроме тебя, тут умеют только придворные мясники, а поручать такое тонкое дело им как-то совсем не с руки». Бартелеми грустно кивнул. В глубине души он уже давно согласился: раз надо, значит, надо, но что-то внутри толстяка восставало против такого надругательства над телом. «Да, кстати, — добавил Дорнье, — будет и второе тело», — и рассказал переплётчику об умершем ребёнке герцога. Бартелеми молча перекрестился. «Выполняйте, Бартелеми, — в конце концов сказал Дорнье. — Кожа должна быть снята, выдублена и подготовлена к последующей с ней работе».

Бартелеми кивнул и вышел. К сожалению, лишь после того как переплётчик выполнил свою работу, точнее, её первую часть, Дорнье обнаружил, что забыл предупредить его об одной важной вещи: нельзя было трогать кожу на лице и шее герцогини, то есть на частях, должных быть продемонстрированными публике во время похорон. Когда через несколько дней Дорнье явился в переплётную мастерскую при дворце, первое, что он увидел на просушном механизме, это растянутую на тонких нитях комическую маску, некогда бывшую лицом герцогини Альфонсы д’Обильон; большая часть кожи уже была подготовлена и выдублена. Понимая, что за такое герцог самолично снимет шкуру с него самого, Дорнье в мгновение ока решил, как следует поступить дальше. Кивнув подмастерью, помогавшему Бартелеми, он направился к герцогу, где витиевато и аккуратно разъяснил сложившуюся ситуацию, подчеркнув, что глупый переплётчик поступил самовольно, вопреки указаниям, и всё-таки снял кожу с лица герцогини, видимо, предполагая таким образом устроить некий непристойный обряд или ещё чего похуже. Многословие Дорнье напомнило герцогу манеру общения покойного доктора Мальдоне, но, ослеплённый яростью, он не заподозрил управляющего в ошибке и тут же отправился к Бартелеми высказывать своё недовольство.

Результатом последнего стал окровавленный труп самого Бартелеми и обмочившийся подмастерье, успевший спрятаться за печатным прессом. Вскоре после визита герцога в переплётную наведался и управляющий, наказав подмастерью аккуратно завершить дубильные работы и предоставить всю заготовленную кожу в лучшем виде, иначе не минует и его печальная судьба мастера.

Кроме того, идея Жарне об объединении кожи матери и дитяти в одном переплёте оказалась нереализованной. Бартелеми отложил обработку кожи с детского трупика на потом и попросту не успел обработать мертворождённую Атенаис до начала герцогского гнева. Тельце было обнаружено завёрнутым в тряпицу в мастерской незадачливого переплётчика и негласно предано земле на следующий же день.

Но случившееся возложило на плечи Дорнье сразу две новые проблемы. Во-первых, как-то нужно было оправдать перед высшим светом тайные похороны герцогини. В конце концов, у неё были подруги, которые планировали посетить похороны, да и кто-то из добрых знакомых самого герцога должен был выразить путём проводов госпожи де Жюсси в последний путь свои соболезнования. Впрочем, эта проблема была решаема — так или иначе, хитрец Дорнье нашёл бы предлог избежать публичного погребения. Но значительно более сложной была вторая задача — найти переплётчика, который согласится сделать переплёт из человеческой кожи, не задавая лишних вопросов. Наведя справки, Дорнье выяснил, что ничего противозаконного в такой работе нет, если точно известно, откуда взялась кожа. Но после длительной беседы с герцогом управляющий выяснил, что тот ни в коем случае не хотел, чтобы некрасивая история и его странное пожелание стали достоянием общественности. Таким образом, следовало найти мастера, готового согласиться с анонимностью заказчика. И, что ещё более трудно, мастер этот должен быть очень хорош.