Мартен Паж - Как я стал идиотом

Раньше ему мешали жить все мировые проблемы разом, все существующие нравственные принципы, которые опутывали его по рукам и ногам. Например, покупая одежду, он тщательно выяснял ее происхождение, чтобы не дай бог не участвовать в эксплуатации азиатских детей на фабриках компании «Nike» и других международных гигантов. Поскольку реклама есть покушение на свободу выбора, узурпация прав потребителя, вторжение в сферу его воображаемого и подсознательного, Антуан завел тетрадь, куда записывал названия всех торговых марок, участвующих в этой психологической войне, и не покупал их никогда. Кроме того, он вел список предприятий, которые занимаются сомнительным, с моральной точки зрения, бизнесом, заражают среду, инвестируют в экономику недемократических стран или проводят массовые увольнения при растущих прибылях. Не покупал он также продуктов со всякой химией, консервантами, красящими веществами, антиоксидан-тами и, когда финансы позволяли, предпочитал платить дороже за биологически чистую еду. Не то чтобы он был убежденным экологистом, пацифистом, интернационалистом, а просто делал то, что требовала совесть; его поведение диктовалось скорее нравственными идеями, нежели политическими взглядами. В общем, Антуан сильно смахивал на святого эпохи общества потребления. Он и сам видел, насколько его бескомпромиссность близка христианскому мученичеству, и это его сильно смущало, поскольку он был атеистом. Но, как этакий Христос-безбожник, вести себя иначе не мог. Анализируя ситуацию, Антуан решил, что, возможно, такой мучительный — чтобы избежать слова «мученический» — ригоризм есть его личный способ переживать комплекс вины западного-мужчины-эксплуататора-третьего-мира. Как клирик, положивший себе суровый закон воздержания, он неукоснительно следовал им самим установленным железным правилам: не желая, например, попадаться на крючок новых технологий, вынуждающих человека периодически обновлять всю свою аппаратуру в погоне за модой, он отказался от лазерных дисков и довольствовался, вполне разумно, великолепными пластинками на 33 оборота и стареньким проигрывателем.

Позиция покупателя-гуманиста, к несчастью, обходилась недешево. Антуан за все платил намного дороже. Следствием его высоконравственных убеждений и обостренного чувства потребительской ответственности была скудость гардероба и перманентное недоедание. Но он не жаловался.

Бодрозак озарил все вокруг своим химическим излучением, и Антуан заново открывал для себя мир. Он видел его теперь совершенно иным. Прежде пейзажи, воздух, улицы, все окружающее было омрачено существованием в мире войн, безработицы, болезней и вообще несчастных людей, каковых на свете большинство. Он не мог наслаждаться солнцем, не думая о жителях Африки, на которых это сверкающее божество обрушивает засуху и голод. Не мог радоваться дождю, помня, сколько жертв и разрушений приносят Азии муссоны. Поток машин вызывал в его сознании образы сотен искалеченных и погибших в автомобильных авариях. Газетные заголовки с их мрачным перечнем катастроф, убийств и несправедливостей определяли для него цвет неба, погоду, состав воздуха, которым он дышал.

С тех пор как он начал принимать маленькие красные таблетки, между зримым миром и притаившимися в нем страданиями непостижимым образом выросла спасительная стена.

Не то чтобы ему стало наплевать на участь вымирающих видов флоры и фауны или его больше не волновали теракты, нищета, общественное неравенство, жертвой коего был и он сам, — но он стал реалистом. Он продолжал считать, что бедность — явление весьма прискорбное, а насилие во всех его видах — это настоящий кошмар, но… что ж он тут может поделать? Он ведь не в состоянии ничего изменить в одиночку. Искреннее сочувствие пришло на смену мучительному сопереживанию.

Антуан с наслаждением гулял по улицам, наконец он оценил, как приятно просто ходить и смотреть по сторонам, испытывая острое удовольствие от того, что дышишь и что у тебя бьется сердце. Он вдыхал утренний воздух в монтрейском парке, широко закрыв глаза на мировую действительность, любовался малиновками, не думая о том, что продолжительность их жизни стремительно падает из-за отравления окружающей среды. Глядел на девушек в летних платьях, не задаваясь вопросом, а есть ли у них в сумках книги, короче, воспринимал мир таким, каким видел, не ковыряясь в нем скальпелем и пользуясь бесплатными радостями жизни.