Валери Домен - Крутая тусовка

Когда она в первый раз повстречала ее, то осталась стоять с раскрытым ртом перед той, кого она считала совершенной женщиной. На лестничной площадке она сказала ей:

— Кстати, меня зовут Эрика! Как танкер, что затонул в море.

Девушка улыбнулась, и это освободило нашу героиню от внезапно напавшей на нее робости. И Эрика сразу же продолжила тем же тоном:

— Однако моя жизнь хуже этой катастрофы, поскольку в отличие от этой груды металла не может быть и речи о том, чтобы я достигла дна!

Застигнутая этим врасплох, соседка снова улыбнулась. Но теперь менее дружелюбно, скорее нерешительно. И тогда Эрика осознала, что упустила шанс первой встречи, и глупо спросила, как ее зовут. Та ответила, что зовут ее Лиз, и ушла. С тех пор она тайно за ней наблюдала, как наседка за своими цыплятами. Она намеревалась в скором будущем пригласить ее на ужин. Без изысков: мясо и сыры.

Бегло осмотрев себя в зеркале, Эрика решила, что прекрасно противостоит ходу времени. Ни единой морщины на лице — спасибо, мистер Ботокс, — и ни одна ласковая ладонь в любовном порыве не мяла ее бедра. Естественно, кроме мужских ладоней, пусть даже ладоней было много, а любви мало…

Она очень скоро научилась одеваться так, как того требовало ее лицо женщины-ребенка. Этим утром она сняла с вешалки свои очередные черные брюки — их было достаточно много, из разных тканей и различных фасонов, — натянула их, вприпрыжку добравшись до салона, где взяла свой мобильный телефон. Или, скорее, оба своих мобильника: один для PR, то есть для всех контактов, затрагивавших ее очень обширные связи (журналисты, видные люди, пресс-атташе и другие знакомые), и другой — с личным номером (семья, лучшие подруги — хотя их-то можно было пересчитать по пальцам, — и несколько тщательно отобранных любовников). Не могло быть и речи о том, чтобы забыть эти столь необходимые предметы: она быстро запихнула их в свою кожаную сумочку от «Шанель» и вернулась в спальню, где ее ждала льняная блузка с глубоким декольте, которая при поступлении из первой чистки уже напоминала тряпку. Но ношение помятых вещей было явно в моде. А уж она-то в моде разбиралась! Ведь не зря же она контактировала со всеми модницами столицы: шикарные портманто при обязательном сопровождении баула по последнему писку моды или застиранные джинсы с заплатками, выставлявшиеся на самых известных подиумах. Эти девицы были обвешаны логотипами кутюрье подобно тому, как советские маршалы были увешаны колодками с орденами и медалями.

Большинство своих вечеров Эрика проводила, вопя громче оглашающей музыки, в шикарных барах с опен-баром и мини-суши, подававшимися на льду. Если бы кто-нибудь спросил у нее, кем она работала, она ответила бы не моргнув глазом: «Мне платят за то, что я описываю то, как провела прошлую ночь. Я являюсь репортером — или более высокое определение… — журнала „ Сити Стар “. В мире знаменитостей таких журналистов, как я, называют светскими львицами; понимаете, девушки, ведущие ночной образ жизни, знающие знаменитостей со всех сторон, особенно с той стороны, что находится ниже пояса».

Впрочем, Эрика ничуть не стыдилась того, что любила VIP, и охотно признавала свою предрасположенность к злоупотреблениям: она должна была знать мир шоу-бизнеса очень близко и изнутри, и она отдавалась этому полностью, безо всяких ограничений. Можно было даже сказать, что она работала над этим и сверхурочно. Ее послужной список заканчивался на первом слоге, и, следует сказать, ей на это было наплевать. «Обо мне в редакции говорят, что я занимаюсь всем чем угодно, кроме журналистики, и я полностью с этим согласна», — говорила она насмешливым барменам в свои горячие ночи. Говорили также, что она разговаривает как потаскуха: это был ее фирменный стиль. Коллеги-женщины осуждали ее, но не выпускали из поля зрения, когда она во время вечеринок вела себя вызывающе, становилась очень сексуальной и прикрывала отсутствие вкуса избранной мишурой. Тогда эта ночная хищница начинала действовать. Ее ареалом обитания была парижская клубная жизнь. Она охотилась на своей территории, и если когда и становилась добычей сама, то со знанием дела.

Однако Эрике начала уже надоедать вся эта фауна, казавшаяся более поверхностной, чем она, и жившая в мирке, который постепенно отдалялся от ее мира. Даже несмотря на то, что ей и в голову не приходило вернуться и писать что-то для газеты « Нис-матэн », она решила для себя, когда ей исполнилось тридцать шесть лет, что она уже узнала мир знаменитостей, что годы проходили мимо, что ей надо поскорее найти, где пряталось столь желанная ею другая жизнь, поскольку иначе у нее могли случиться серьезные осложнения на уровне сознания и подсознания. К этому выводу она пришла не сама, ей помог ее психоаналитик, бравший по сто евро за сеанс в течение целого года и проводивший два получасовых сеанса в неделю. То есть в сумме он помог ей за 10 000 евро. Сумма была серьезной, но теперь она знала, чего именно ей больше не хотелось: опускать голову в белый унитаз. Ей хотелось заниматься тем, чем занимаются нормальные люди: ночью спать, а днем работать.