Николас Блинкоу - Манчестерская тусовка

Родственники ему поверили, они кудахтали вокруг него с сочувственными лицами, приговаривая:

— Ну надо же, именно сегодня!

— Ты подай, что ли, в суд на этих бездельников из Бритиш Рейл! [80] Британские железные дороги.

Джейк кивал. Он подаст, ага.

Он бы не смог войти в часовню. Не смог бы — после той ночи, когда был убит Джонни и он сидел здесь, свернувшись клубочком в шкафу, под транспарантами в дальнем конце раздевалки. На следующий день он вышел из часовни и увидел, что солнце пробило брешь в крыше из серых туч и зашвыривает туда солнечных зайчиков, а они разбегаются по снегу, который лежит повсюду. И получается тот особый свет, который он не видел больше нигде, кроме Пеннин. Небесный свет, световой меч [81] Традиционное древнее оружие джедаев — героев киноэпопеи Джорджа Лукаса «Звездные войны». надежды. Нет, шутки про мечи — не сегодня.

А на этот раз никакого снега здесь не было, только солнце светило на прежнем месте, готовое в любой момент показать свой фокус с тучами. Южнее от часовни лучи-посыльные падали на землю и, отскакивая рикошетом от земли, возносились столбами обратно в небо. Джейк поморщился и вздрогнул. Еще раз взглянул на доску объявлений у входа в часовню. Доска выглядела старой, дождь и снег не пощадили ее древесины, но сама часовня была куда более древней. Сверху поперек доски значилось: «Часовня Иерихона, Колденстолл». В центре висел старый плакат с отклеившимся уголком, который гласил: «Иисус — наш Господь» и ниже: «Не принимай это как должное, не то останешься в дураках». Слова были напечатаны черной краской на шершавой флуоресцентной бумаге фиолетового цвета. В самой нижней части доски висела написанная от руки записка с фамилией и инициалами священника. Под фамилией был указан телефонный номер, и только сейчас Джейк заметил, что он начинается с кода Галифакса. Выходит, она даже не местная.

Он повернулся и зашагал к дальней стене часовни — туда, где здание нависало над склоном холма. Холм обрывался прямо у Джейка под ногами, до равнины внизу было футов двести, если не больше. Трава на склоне холма казалась сочнее и зеленее и была вся расчерчена стенами из сухого камня. Холмы на противоположной стороне равнины выглядели точно так же. А внизу, растянувшись по обоим берегам мелкой реки, теснился конкурирующий город. Вообще-то никакой это был и не город. Просто покрупнее и магазинов побольше. И жизнь кипит.

Джейк оглянулся посмотреть на парковку. В проходе между домами появился Джон Паскаль. Джейк скользнул по нему глазами, будто никогда раньше не видел, и устремил взгляд вверх, к вершинам холмов.

Паскаль направился к нему и остановился в нескольких ярдах от старых деревянных дверей.

— Это вы хотели осмотреть часовню?

Джейк кивнул и подошел к нему. На вид лет шестьдесят, крепкий, ничуть не ссутуленный, вот только лицо какое-то багровое. Дело тут уж никак не в выпивке, а скорее, в домашней пище и прохладных ветрах с холмов. Джейк протянул руку:

— Джеймс Остерберг.

Паскаль не подал руки. Он просто бросил Джейку ключ, и рука Джейка, приготовленная для приветствия, быстро переквалифицировалась в бейсбольную перчатку. Ключ был тяжелый и казался слишком новым, чтобы открыть такую дверь, но размер подошел и ключ легко повернулся в замке. Джейк толкнул двери и, когда они открылись, отошел в сторону. Паскаль кивнул, пропуская Джейка вперед.

Часовня Иерихона была необычной часовней. Какой-нибудь турист и в самом деле мог захотеть на нее взглянуть. Она имела форму шестиугольника, а кафедра проповедника и алтарь располагались вдоль двух из шести внутренних стен. Скамьи, как куски торта, расходились веером от двух центральных проходов, их острые концы указывали на кафедру и медные трубы органа, которые огромной короной тянулись вверх от нависающей над алтарем галереи. Сиденья на хорах и дополнительные места располагались от органных труб по кругу, и этот круг замыкался у Джейка над головой. Слева от входа, под галереей отгороженное помещение образовывало ризницу, а дальше, в глубине, была комната для заседаний комитета. Джейк шел по центральному проходу в сторону кафедры, но на полпути остановился и посмотрел вверх на потолок и окна вокруг галереи.

— Что именно вас интересует в этой часовне? — спросил Паскаль.

— Архитектура, — ответил Джейк.

— И когда же было построено это здание?

Джейк улыбнулся.

— Я думал, это вы мне скажете. Восемнадцатый век, Георг какой-то.