Факир Байкурт - Избранное

Однажды, когда я служил в армии, мне довелось видеть лесной пожар. Помнится, и тогда сделалось у меня на душе горько, и тогда мне было жалко зверье. Но такого, как сейчас, не было. Такого я отродясь не видывал. И, может, не увижу никогда. Те звери, что чудом избежали огня, попадали под пули охотников. А тамариск и дикие маслины все полыхали и полыхали. Много ль надо, чтоб под корень спалить тонкие деревца да кустарник? Очень скоро наши тугаи превратились в пепелище. Уцелевшие кабаны бежали в сторону холма Бедиль. Они, наверно, искали спасения в дубовых лесочках, деревенских садах и огородах. В наших тугаях прежде полно было всякой живности — и кабанов, и лисиц. Ничего теперь не осталось. Если не трогать это место, то лет этак через тридцать опять поднимутся деревца. Но будет ли здесь водиться дичь — еще вопрос. Раньше со всей округи к нам приезжали на охоту, а теперь самим придется куда-то на охоту ездить.

И всего-то трое или четверо негодяев так испоганили землю! И какую прекрасную землю!

Пашаджик и Карами пригнали свои тракторы. Кое-где еще дымились костерки, но они все равно начали дележ земли и пахоту.

— Все это наша земля, — заявили они. — Наша и Мемишче со старостой…

Деревенским оставили только узкий клин на берегу.

— Можете запахать свои участки, — сказали они.

— Почему так делите? — спросили их.

— Потому, — ответили, — что это мы пошли к американцам и по нашей просьбе они направили сюда самолет, полили все бензином и подожгли. Иначе было не справиться с тугаями. А решили мы так, поскольку большая часть этих земель — наша. Догадались бы вы первыми — большая часть земель была бы ваша.

Члену сельской управы Камберу и еще нескольким досталось по небольшому участочку, они и этому были рады. Мне тоже предложили клинышек. Пошел, посмотрел — хуже не бывает. Но мне, в общем-то, плевать. Если отец останется в деревне, пускай сам поднимает эту землю, пускай хоть лук посеет. А мне она ни к чему. Однако ж задело меня за живое, что даже сторожу Омеру досталось больше земли, чем мне. «Хотя на что мне земля в Дёкюльджеке? Будет желающий купить ее — с удовольствием уступлю», — подумал я и успокоился.

В общем-то, я не из таковских, что любую обиду проглотить готовы. Но тут особый случай. У нас ведь какой народ? Им что с неба ни свалится — тому и рады. Бухнется на них заместо дождя хомут, они и его на шею напялят. А начнешь ерепениться, никто не поддержит. Вот потому я и смолчал.

Несколько дней спустя заявились к нам тосйалынцы.

— Сдайте нам эту землю в аренду, — сказали они, — мы тут рис начнем выращивать.

Следом за ними хасандеделинцы нагрянули:

— Отдайте нам, мы тут бахчи разведем.

Земли тут хватит и тем и другим, и на рис, и на бахчевые. Значит, деревенские наши богатеи-пролазы заранее все обсчитали. Когда просили американцев спалить тугаи, они уже наперед знали, что придут к ним из Тосйи и Хасандеде. Вон они какую игру затеяли! Кто больше земли себе оттяпает, тот и больше наживется, кто меньше — тому и доход меньше, а кому земля вовсе не достанется — тот фигу с маслом получит. Большинство крестьян довольны были, что им хоть немного землицы выделили. По сей день в деревнях ни о каких законах да правах и слыхом не слыхивали. Это студентишки в городах мастаки права качать. У нас такое Не пройдет!

Вот заговорил о студентах и вспомнился мне один из них — некий Вахдет из Сулакчи. Он в Анкаре учится, в Академии изящных искусств. Приехал он как-то к себе в Сулакчу вместе с четырьмя приятелями. Взяли они в свою компанию Зию из Чайырлы и пошли в кофейню. И начались у них там всякие разговоры, земля, мол, принадлежит тем, кто ее обрабатывает, кто кормится ею. Случилось так, что в ту же самую кофейню зашли и наши Пашаджик с Мемишче. Карами в тот раз с ними не было.

— До чего ж у нас народ слепой! — начали задираться студенты. — Собственными руками, можно сказать, отдали огромную площадь из-под тугаев трем-четырем богачам. Будут теперь там хасандеделинцы бахчевые выращивать, а тосйалынцы — рис. А самим что осталось? Пожелают, допустим, американцы эти земли сами обрабатывать, и им уступят? И все молчком да тишком?..

Пашаджик молчал, молчал, потом не стерпел:

— Послушайте-ка, ребятки, убирались бы вы отсюда подобру-поздорову, пока головы целы! Есть у меня трактор, я и запахал, сколько мог. Я и есть один из тех богатеев, о которых вы толкуете. У кого тоже трактор имеется, пускай хоть больше моего запашет. Трактор — машина хорошая, его можно взять да купить, были б только денежки. А вам незачем нашу землю считать. Пришли сюда и попусту языками мелете. Дождетесь, что я жандармам на вас пожалуюсь, заарестуют вас. Тогда посмотрим, скоро ль из тюрьмы выйдете. Вы студенты, вот и занимайтесь уроками, учитесь. А учителя ваши пускай занятия ведут как следует, а не забивают вам головы всякими глупостями. Не совали б вы нос не в свои дела!