Факир Байкурт - Избранное

Гюльджан криво усмехнулась:

— Еще вопрос, захотят ли наши «благодетели» принять его на твое место.

— Легко ничего не дается. На первых порах они, конечно, ерепениться будут, но мы хорошенько попросим Хасана-бея — он тут за старшего, — авось снизойдут. Мы ему скажем: «Он человек надежный, порядочный, чужих в дом не пустит». А о том, что жена больная, говорить не стоит. И вот еще что: если спросят, сколько у тебя детей, отвечай, двое. Вот и получится у тебя преимущество перед нами — у нас-то их трое. Здесь за воду и электричество приходится платить по количеству членов семьи. Будем надеяться, что выгорит наше дело. — Теджир Али снова уставился в потолок. — Ладно, с этим вопросом пока все ясно. Приступим к другому: где заночевать собираешься, брат Сейдо? Я тебе откровенно скажу: тесно у нас тут. Сам видишь, какая комната маленькая. Когда приходят знакомые, друзья, то не знаем, где и уложить. А случается, двое нагрянут в гости, так приходится поступать, как горожане поступают, говорим: простите, любезные, но вам лучше переночевать в гостинице. Однако нам ли не знать, что у деревенских неоткуда деньгам взяться на гостиницу. Ох, сложно все это, Сейдо, сложно… В нашей комнате нет окон, воздух спертый, солнечного света не видим. У нас с женой уже всякое терпение лопается, у детишек ревматизм. Не рвись ты в привратники, но, коли другой работы не подыщешь, придется за эту взяться. Через некоторое время, бог даст, подберешь себе другое занятие, а это место уступишь кому-нибудь другому.

— Ты прав, брат Али, — сказал я.

— А насчет ночевки не беспокойся, — вмешалась Гюльджан. — Найдется у нас для тебя матрас и одеяло. Ничего, что постелим на полу у входа, все лучше, чем под открытым небом.

— Сколько квартир в вашем доме? — полюбопытствовал я.

Али тяжело вздохнул:

— Дом шестиэтажный, на каждом этаже по четыре квартиры, только на последнем — две. Выходит, всего двадцать две. Тяжело на верхние этажи подниматься.

— А сколько вам платят?

— Вроде бы и немало, но деньги здесь прямо в руках тают.

— Так сколько все-таки?

— Чистыми я получаю шестьсот лир, и Гюльджан — триста. Выходит, на двоих девятьсот лир в месяц. Но, как я уже говорил, мы этих денег почти что и не видим, жизнь дорогая.

От этакой суммы у меня аж дух захватило — слыханное ли дело, этакие деньжищи зашибать. У нас в деревне хорошо, если в год заработаешь тысчонку. Чобаны получают полторы тысячи в год. А Теджир с женой имеют без малого десять тысяч в год! Что бы он там ни говорил, как бы ни жаловался, а деньги это немалые. Но я ни слова не сказал ему об этом.

— По скольку ж тогда зарабатывают ваши жильцы? — спросил я.

— Кто как. Народ тут всякий проживает. Я бы так сказал: есть тут люди, и есть людишки. Но самый незначащий и тот три-четыре тысячи получает, есть и такие, что десять тысяч получают, а кой-кто и восемнадцать. Однако ты наших жильцов за пример не бери, тут народ, в общем-то, особенный. Слышал такое слово: «компрадоры»? Это они и есть. Большие люди. Наши жильцы — майор, полковник, генеральный директор, советник, сенатор, депутат, крупный торговец, дипломат и даже американец. В двадцатой квартире, к примеру, живет Сема-ханым, ей в наследство от отца и мужа досталось большое богатство. А по соседству с ней — пятеро студентов в складчину снимают квартиру. Одну квартиру занимает хирург, другую — банкир, третью — ростовщик. Квартиры здесь очень дорогие, по полторы тысячи лир в месяц, но скоро плата повысится до двух тысяч.

— Кому ж принадлежит весь этот дом?

— Сейчас у дома несколько совладельцев. Построил его Мехмед-бей, родом из касаба [41] Касаба — административный центр, город. Пазар в вилайете Ризе. Три квартиры он отдал хозяину земельного участка, а остальные продал. В квартирах живут либо сами владельцы, либо съемщики. Вот так-то…

— И до каких же пор все это будет продолжаться, а?..

Теджир Али усмехнулся:

— Послушать студентов, так вот-вот конец наступит. Но разве дело дойдет до этого?

— Вот именно, вот именно…

— Не студенты заправляют в стране.

— И то правда…

— И слава богу, что не студенты.

— Разве они не правы, по-твоему?

— Какое это имеет значение — правы они или не правы? Правота в таких делах ни при чем. — И опять Теджир Али задумчиво уставился в потолок. — На втором этаже живет полковник из Главного управления безопасности. Послушал бы ты его! Это очень опасно — поддерживать студентов. Если у тебя завелись всякие такие мысли, выбрось из головы, пока не поздно.