Факир Байкурт - Избранное

Хайри понимающе глянул в лицо господину Клаусу.

— Конечно, это дело так просто не решается. Не можешь взять меня, возьми пару моих ребятишек. Хочешь, дам тебе двух девочек. Без всякого выкупа, задаром. Лишь бы от них избавиться, все легче будет. — В его глазах вспыхнула искорка надежды.

— Невозможно, — ответил господин Клаус. — Порядки у нас в Германии строгие. Нарушать закон никому не дозволено.

Хайри поднялся.

— Ну что ж, тогда прощай. Видно, нет нам спасения от бед. Одолели они нас. Пусть хоть кому-то живется получше.

В деревне Оваджик с помощью властей был организован оросительный кооператив. Понадеявшись, что получит от него воду, Хайри засеял все шесть своих полей картофелем. В Кырмалы один батман [122] Батман — мера веса, различная в разных районах Турции: от 2,5 до 10 кг. приравнивают к восьми килограммам. Так вот, одних посадочных клубней ушло сто пятьдесят батманов. Эти клубни он занял в Гёкчели и Деликайа у своих товарищей, с которыми вместе служил в армии или охотился. Работала вся семья, пололи, мотыжили. В июле началась засуха. А воды для полива нет. Ближайшая речка — Кавак-дереси — высохла до дна.

Хайри кинулся в Оваджик.

— Помогите, дайте воды.

— Плати, — отвечают оваджикцы.

— И сколько вы берете?

— С членов кооператива — пять лир в час.

— Ну и мне дайте за пять.

— А за двадцать пять не хочешь?

— Почему?

— А вот потому. Ты же не член нашего кооператива.

— Могу вступить.

— Надо заплатить вступительный взнос.

— Заплачу.

— Мы уже подвели черту, — говорят оваджикцы.

— Поймите же, у меня картофель сохнет. Цветы осыпаются, листья пожухли. Помогите, умоляю, помогите.

— Теперь мы и по сорок берем.

— Почему?

— Опять «почему»? Да потому, что деньги ничего не стоят, обесценились.

— Тогда я отведу воду из верхних деревень.

— Нет, не отведешь. Все речки включены в нашу оросительную систему. Это раньше можно было отводить воду, а теперь запрещено.

— Вы тут, видно, совсем забыли о справедливости и милосердии. Неверные — и те лучше вас, получается.

— Ты нас с неверными не ровняй. Они живут припеваючи. А у нас житье трудное. Бесплатно нам ничего не дают, все за деньги. Не только за девушек, но и за вдов калым требуют, только раскошеливайся.

— Хай, Аллах! Что же мне теперь делать, горемыке? Горит мой картофель. Без полива ничего не уродится. Клубеньки так и останутся маленькими, что твои орешки. К кому же мне обратиться за помощью? Куда податься?

— Это дело твое, Хайри Джан. Отправляйся куда хочешь. Хоть в Германию.

— Не пускают.

— Тогда в Голландию.

— И туда не пускают.

— Поезжай в Бельгию, Францию.

— И там уже полно наших.

— Поезжай в Норвегию, Швецию, Швейцарию. Мало ли стран на свете.

— Нигде не принимают.

— Ну, и мы тебя принять не можем. Мы же не пророки, чтобы обо всех мусульманах заботиться. Так что возвращайся к себе домой. А на нас не обижайся: порядок есть порядок.

— Да что вам стоит дать мне воды, хоть на полдня. Не умрете же!

— Не умрем, конечно. Но уж если наше правление постановило: «Бесплатно воды никому не отпускать», мы ничего поделать не можем. Плати.

— Нет у меня денег.

— Ну и воды не будет.

— Совсем позабыл Аллах нас, бедняков. Только о богатеях и заботится. А они уж так зажрались — недоеденный хлеб на помойку выбрасывают.

Делать нечего, горько вздохнув, Хайри поплелся домой.

Его жена Фадиме — она прослышала, что две мотыжки заменяют один полив, — беспрестанно тяпала землю. Но пользы никакой не было. Листья картофеля на глазах сворачивались под палящими лучами солнца. Работая, Фадиме пела старинный плач:

Но и от этого пользы не было.

«Что же мне теперь делать, куда податься?» — раздумывал Хайри, поглядывая на горы и на небеса, где не белело ни одного, даже крохотного облачка. Под ногами у него лежала раскаленная, вся в трещинах земля.

— Послушай, Хайри Джан, — заговорила Фадиме.

— Ну, слушаю.

— Кто построил эту плотину, чтобы собирать воду для орошения?

— Валлахи, не я. Я так не поступил бы с людьми.

— Кто же все-таки ее построил? Кто поставил вооруженных сторожей для ее охраны?

— Сама знаешь — правительство.

— Ну так поди и спроси правительство: не ради же одних этих живоглотов-оваджикцев построило оно такую огромную плотину?! Сколько деревень находится под ними! Сколько бедняков мыкаются без воды! Подай прошение. Мол, пропадают сто пятьдесят батманов посеянного картофеля, у хлебов колосья не наливаются. В прошлом году, напиши, мы собрали всего восемнадцать копен, еле до лета дотянули. А в нынешнем и того хуже, совсем пропадем. Напиши прошение и вручи каймакаму.