Факир Байкурт - Избранное

Было уже поздно. Нестерпимо хотелось спать, зевота одолевала меня. Вдруг звякнул звонок у входной двери. Ругательство готово было сорваться с моих губ. Халилю опять пришлось идти открывать дверь. Сам не знаю, почему я сегодня не в духе. Может быть, от усталости?

— Привет, мальчики! Надеюсь, вы еще не легли баиньки.

— О, Сема-абла! Проходите, пожалуйста. — Я кинулся ей навстречу.

Халиль вежливо отошел в сторонку.

— Ужасно болит голова. Нет ли у вас аспирина?

— Конечно, есть. Сейчас посмотрю.

Я только повернулся, чтобы сходить за лекарством, как Сема, удержав меня за руку, ловко сунула в ладонь записку. «Незахат-ханым позвонила и просила передать Мурату, что ждет его. А я жду своего милого Тургутика». Записка была написана карандашом. Я прошел в комнату и сжег ее. Вынес Семе несколько таблеток, взял бумагу и карандаш. «Сема тоже включилась в нашу игру в молчанку: она принесла записку, что Незахат-ханым ждет Мурата, а она — меня. Очевидно, надо обсудить что-то», — написал я и показал ребятам.

«Это неспроста», — написал Наджи, а Экрем добавил: «Наверно, управляющий заходил к ним тоже, а может быть, и сам Сабахаттин-бей. Идите, ребята, и возвращайтесь поскорей». Наджи приписал снизу: «Пусть хоть один из вас вернется скорей». «Не волнуйтесь, мы скоро вернемся!» — ответил Мурат.

Я снова собрал исписанные листки и сжег их, а пепел выбросил в мусорное ведро. Ребята улеглись спать, а мы с Муратом вышли.

Сема встретила меня в тонкой ночной рубашке.

— Что случилось? — взволнованно спросил я.

Она захлопнула дверь и притянула меня к себе. Руки у нее горели.

— Ничего особенного, — зашептала Сема. — Просто, когда Незахат позвонила и попросила передать Мурату, что ждет его, мне тоже ужасно захотелось увидеть тебя. — Она говорила и осыпала мое лицо жаркими поцелуями.

— Мы уж решили, что опять приключилось что-нибудь неожиданное.

— Нет-нет-нет! Обо всем, что произошло в течение дня, я тебе уже рассказала, а новостей никаких.

— Тогда подожди меня минутку, я сбегаю успокою ребят.

— Но ты вернешься?

— Конечно! Разве я могу не вернуться?

— О, мой лев! Возвращайся быстрее!

Когда Сема называет меня своим львом, я прямо-таки возношусь под небеса. Бывало, мама тоже называла меня «мой лев», и я тогда тоже чувствовал себя безмерно счастливым.

Схватив какой-то клочок бумаги, лежавший рядом с телефоном, я впопыхах накарябал: «Все в порядке. Новостей никаких. Спите спокойно», — и кинулся к нашей квартире. Дверь мне открыл Халиль, я сунул ему записку в руку и побежал обратно к Семе.

Уже лежа с ней в постели, я вдруг подумал: вот мы сейчас лежим с Семой, а Мурат — с Незахат-ханым. Интересно, с кем же делит ложе коммерсант Нежат? Ладно, Сема — женщина одинокая, мы с Муратом холостяки. Это еще куда ни шло. Но супруги Сойтырак — вправе ли они вести себя так? Это ли не прелюбодеяние? Может, и сам Сабахаттин-бей тоже не без греха? Сколько пар в нашем доме занимаются в этот самый миг любовью? А сколько их по всему городу, в центре и в геджеконду? Сколько в Анатолии и во Фракии? Кто, уставший, заснул, а кто томится тоской ожидания? Впрочем, все это глупости. Лезут в голову дурные мысли. Уж не заболел ли я? Сколько запретов и табу одолевает любовь! И вообще, как много всяческих запретов довлеет над людьми! Как много предрассудков!..

Рассказывает Незахат.

Чаевничая с Бетти, мы договорились на другой день после обеда пойти за покупками — на Анафарталар, Чыкрыкчилар-Йокуш, Атпазары, Саманпазары. Она собиралась купить на память изделия турецких ремесленников — медную чеканку, кружева, вязанье. Их американские друзья купили такие, и ей они очень понравились. Она уже давно собиралась приобрести эти вещи, но все откладывала. И вот теперь больше нельзя тянуть. Бетти сама предложила мне составить ей компанию, и я, естественно, согласилась. Потом мы как-то отвлеклись от этой темы, и я позабыла перевести Семе этот разговор.

С утра Бетти ушла в парикмахерскую, а Гюльджан тем временем оставалась с детьми и делала уборку в их квартире. Перед прощальным коктейлем следовало привести все в полный порядок. Рано утром я вызвала Гюльджан к себе и сказала:

— Бетти может задержаться в парикмахерской, а потом ей некогда будет пойти за покупками. Поэтому действуй быстро. Сегодня последний срок.

В половине одиннадцатого Гюльджан позвонила ко мне в дверь и растерянно передала плохое известие: