Карен Молинэ - Белладонна

— Она кузина Белладонны. Девушки вместе жили в Лондоне много лет назад, когда познакомились с человеком, который отвел Белладонну к Его Светлости, — говорю я ему.

— Вы хотите сказать, заманил в западню, — уточняет он. — Это был Хогарт? Джун упоминала его имя.

— Да. А теперь мы собираемся расставить ловушку для него самого и всех прочих. Как я вам уже говорил, нам будет достаточно одного, а он уже приведет к остальным.

— Я оставлю вас с Томазино и Маттео, вы обсудите все частности, а также ваше жалованье, — говорит Белладонна. Краска отчасти вернулась на ее лицо, но я вижу, что ей не терпится уйти. — Отшлифуйте все детали: сколько персонала нам понадобится, какое требуется обучение, специальное оборудование. В первую очередь, как вы сами понимаете, необходимо, чтобы как можно меньше наших служащих знали о том, чем мы занимаемся на самом деле. Томазино отведет вас в помещение клуба, когда вы сочтете нужным, и там вы выскажете свои предложения. Мы учтем их, когда будет производиться окончательная отделка. И подпишите контракт. Полагаю, это для вас очень существенно.

— А как же.

Будь на нашем месте другие клиенты, он бы, наверное, улыбнулся. Но она — не из обычных клиентов.

— Совершенно верно, — говорит она. — Другие вопросы есть?

— В чем еще виновата Джун?

Белладонна неподвижна, как статуя Афродиты, которую мы установили в заднем саду.

— Она бросила меня там, — тихо говорит она и взмахивает рукой на прощание, но потом любопытство все же берет верх. — Расскажите немного о ней. Она сильно изменилась с возрастом?

О, пошли девчоночьи пересуды. Красит ли она волосы, сильно ли растолстела, стервозна ли она, как заставить ее расплатиться?

— Джун можно охарактеризовать одним словом — скучная, — отвечает Джек. — Она немного толще, чем ей самой хотелось бы, и мечтает сбросить фунтов десять. Я попытался представить себе, как она, морщась от боли, стягивает на себе поясок. Она все еще одевается по моде «новый взгляд». Дочери такие же толстушки, как она, такие же избалованные и скучные. Муж шумноват и становится шумнее с каждым выпитым стаканом виски. Вот их фотографии. — Он достает из кармана запечатанный конверт.

— Да, теперь это скорее можно назвать «старым взглядом», — говорю я, просматривая снимки. Конечно, Канзас-Сити не Манхэттен. И не Лондон. Белладонна слегка встряхивает головой. Ей не хочется их видеть. Не здесь, не сейчас. Может быть, и никогда. — Интересно, приехала бы она сюда?

— Думаю, приедет, когда дойдет молва, — признает он. — Чтобы похвастаться в своем бридж-клубе. Я бы на ее месте не устоял. Пригласите ее на свой костюмированный бал. Может быть, с родителями, если вы способны это вынести. Может быть, без них. Она не сможет устоять. Постарайтесь, чтобы все прошло гладко. Потому что, — осторожно добавляет он, — вы сами не можете предугадать, как поступите, когда увидите их.

— Что вы хотите сказать? — спрашивает Белладонна.

— Хочу сказать, что, увидев Джун во плоти, вы перенесетесь туда, где вам не слишком хочется оказаться. Это неизбежно. Она будет для вас чем-то вроде тренировки, подопытной морской свинкой. После этого, когда вы найдете остальных, вам будет легче держаться в их присутствии.

Умный он парень, наш старина Джек.

Температура вокруг Белладонны падает еще градусов на десять.

— Благодарю вас, мистер Уинслоу, — говорит она, опускает вуаль на подбородок и удаляется, а вслед за ней — Орландо и Маттео. Весь зал провожает ее глазами, задаваясь вопросом — кто же эта таинственная незнакомка под вуалью?

Проклятье. Нравятся ей его слова или нет, однако она не может не признать, что он прав.

Мы шьем венецианские карнавальные маски из алого шелка, отделываем их черным кружевом, прикладываем по большому букету кроваво-красных роз и рассылаем лучшим репортерам самых крупных газет, редакторам журналов, театральным актрисам и кинозвездам, самым видным светским сплетникам, а также избранным политикам и выдающимся бизнесменам. К этим посылкам прилагаются самые простые карточки:

Клуб «Белладонна»

Гейнсворт-Стрит.

11 июня 1952 года, девять часов вечера.

Праздничные платья.

Никто до тех пор не слышал о клубе «Белладонна», а тем паче о Гейнсворт-Стрит. Нигде ни словом не упоминаются владельцы клуба, поэтому вскоре к нам, донельзя возмущенные, являются с визитами два главных обозревателя городских сплетен — Л. Л. Мегалополис из «Дейли Геральд» и Долли Даффенберг, его конкурент из «Нью-Йорк Репортер». Они находят под строительными лесами вход в клуб, стучат и требуют провести их на экскурсию. При виде нашего заброшенного окружения эти снобы задирают носы так высоко, что у дельфинов они сошли бы за дыхательные отверстия. Мы не обращаем на них внимания, поэтому они, еще не войдя в дверь, решают, что мы никчемные выскочки. Такое пренебрежение от никому не известных новичков — безобразие, как мы посмели! В отчаянии они изводят на нас тонны бумаги — полная чушь, но читатели им верят. Потом я стряпаю пару баек о таинственной хозяйке клуба.