Карен Молинэ - Белладонна

— Мистер Уинслоу решил представиться предпринимателем, который желает вложить деньги в торговлю скотом. На это он использовал средства, которые вы выделили в его распоряжение. В этом качестве он много раз встречался с мистером и миссис Джордж Хокстон в вышеупомянутом окружном клубе Гроувсайд. В ходе бесед ему удалось выяснить, что Джун Никерсон помнит, как в юности, весной 1935 года, действительно жила в Лондоне и помнит об исчезновении своей кузины Изабеллы Никерсон.

— Никогда не произносите этого имени, — предупреждаю я его.

Он кивает, не поднимая глаз.

— Миссис Джордж Хокстон утверждает, что ее кузина сбежала с привлекательным джентльменом, с которым ее познакомил на костюмированном сельском балу некий знакомый по имени… ага, Генри Хогарт. Получив от кузины несколько писем, в которых сообщалось, что она живет и благоденствует с мужем в отдаленном уголке Северной Шотландии, миссис Хокстон вернулась к родителям в Миннеаполис и больше не вспоминала о своей кузине.

— Письма были подделаны, — говорю я.

Притч на миг впивается в меня взглядом, потом продолжает:

— Собственно говоря, мистер Уинслоу отмечает, что миссис Джордж Хокстон заметно раздражалась, когда разговор заходил о ее кузине. Она до сих пор злится на нее за то, что та нашла себе «видного», по ее выражению, мужчину из среды дворян-землевладельцев и растворилась в свежем деревенском воздухе, даже не попрощавшись и не пригласив в гости на выходные. Мистер Уинслоу добавляет, что Джун до сих пор обвиняет кузину в том, что та — я цитирую — «отравила ее чем-то, чтобы она, Джун, не могла поехать на костюмированный бал за город и получить свою тиару».

— Вот, значит, в чем дело? — спрашиваю я.

— Да, боюсь, дело именно в этом. Прежде всего в этом.

— Она никогда не обращалась в полицию, не интересовалась, почему кузина не дает о себе знать?

— Видимо, тут вмешались девичья зависть и ревность.

— Прошло почти двадцать лет, а она все еще дуется из-за тиары.

— Выходит, так.

— Итак, они живут в Канзас-Сити и воплотили американскую мечту.

Вскоре она превратится в американский кошмар, уж я-то знаю.

— Мистер Уинслоу ждет дальнейших указаний, мэм, — говорит Притч.

— Дайте бумаги, — говорит Белладонна. Он протягивает ей папку. — Благодарю вас и мистера Уинслоу за усердие. Когда ваши услуги понадобятся снова, мы непременно дадим вам знать.

Она встает, шепчет кое-что мне на ухо, кивает на прощание Притчу и исчезает в утреннем мареве.

Притч все понимает, он не задает лишних вопросов. Он опрокидывает бокал граппы и удовлетворенно причмокивает.

— Одну минутку, — извиняюсь я и иду в читальный зал. Там в стенном шкафу есть сейф, где хранится запас наличной валюты. Белладонна велела мне удвоить их гонорар. Они это заслужили, а в следующий раз, когда нам понадобятся их услуги, с готовностью бросят все остальные дела и придут к нам на помощь. Когда я протягиваю Притчу туго набитый конверт, он смотрит на меня, как обычно, без всякого выражения. Если он еще раз произнесет «вышеупомянутые», я его придушу.

— Мы не ожидаем ничего сверх заранее оговоренного гонорара, — говорит он.

— Возьмите, — говорю я. — Вы это заработали.

— Очень хорошо. — А он не дурак. — Весьма благодарен.

— И поблагодарите от меня мистера Уинслоу. Не сомневаюсь, когда-нибудь мы будем иметь удовольствие познакомиться с ним лично.

— Как я полагаю, довольно скоро.

Как я уже сказал, он не дурак.

— Они ее нашли. Нашли Джун, — говорит Белладонна в тот же день, гуляя с Леандро по лавандовым садам. — Что мне делать дальше?

— Если вы не знаете, что делать, значит, вы еще не готовы, — резонно замечает Леандро.

Белладонна прикусывает губу. Сколько она ни строила планы в тиши, теперь, когда пришло время действовать, она, как выяснилось, еще не готова.

— Мне нужно поговорить с Катериной, — бормочет она.

— Вы уже много говорили с Катериной. О корнях, о травах, о медицинских снадобьях. Она научила вас всему, что нужно.

Он имеет в виду снадобья, навеки избавляющие от дыхания.

— Я не хочу в Канзас-Сити, — произносит она наконец.

— Вас трудно винить, — говорит он. — Вы не покидали моего дома три с половиной года. А до тех пор скрывались в Мерано. А до того… За стенами этого дворца — целый мир, а вы предпочитаете вычеркнуть его из своей жизни. Дорогая моя, первое ваше путешествие назад к жизни должно вести не в Канзас.

— А куда же? — Ее голос прерывается.