Карен Молинэ - Белладонна

В данный момент меня больше всего тревожит мое седло. Для верховой езды. Дело в том, что я учусь кататься верхом. Я решил стать заправским наездником, и Дино взялся меня обучать. Я совершенно безнадежен: никак не могу найти равновесие.

— Это потому, что ты неуравновешен, — сказала Белладонна, когда я пожаловался.

— Неужели? Попробуй-ка сама, посмотрим.

Она нахмурилась и не сказала больше ни слова, но через несколько дней разбудила меня ни свет ни заря.

— Вставай, — велела она. — Я хочу сесть на лошадь.

Я застонал. Меня никак нельзя назвать «жаворонком».

— Дай поспать.

— Нет. Пойдем со мной. Я не хочу оставаться наедине с Дино.

Дино, к вашему сведению, давно перевалило за семьдесят пять, и он уже несколько раз прадедушка. Ринальдо не намного моложе. В наши дни никто больше не ездит верхом, и я подозреваю, что Леандро держит лошадей и конюхов только потому, что не желает увольнять стариков. В том, что касается прислуги, он сентиментальный тип старой закалки. Для него слуги — та же семья, и ему невыносимо расстаться с кем-то из них.

Пока я надеваю снаряжение для верховой езды, Белладонна присаживается на край кровати. Маттео все еще тихо похрапывает.

— Я хочу стать сильной. Мне нужно быть сильной, — шепчет она. — Я хочу превзойти самое себя.

Я так давно мечтал услышать эти слова, что прощаю ее за ранний подъем. И как только мы входим в конюшню, лошади начинают громко ржать. Будь они прокляты. Я уже отказался от своих притязаний стать искусным наездником. А Белладонна как раз начала находить удовольствие в том, чтобы ухаживать за животными, разговаривать с ними, ей нравится учиться у Дино. По утрам, когда он видит ее, морщинистое лицо старика оживает, он счастлив оказать услугу близкой подруге Леандро. Он полон тихого терпения, а она мгновенно все перенимает. Белладонна превосходная ученица, на удивление бесстрашная; когда она правит огромной лошадью, это дает ей ощущение силы, которого она никогда прежде не испытывала. Не знаю, как у нее это получается, но ее обожают даже самые норовистые кобылы. Ее тонкая фигурка вскоре налилась твердыми мускулами и покрылась ровным загаром цвета жженого сахара.

И тогда Леандро привел нам Орландо Питти, огромного мускулистого венецианца с перебитым носом и кривыми зубами. Я никогда не думал, что у человека на голове может быть такая масса волос. Он часто улыбается, но темно-карие глаза смотрят внимательно, как у Леандро. Он имеет черный пояс по карате и специализируется в охранных делах. Он будет жить в большом доме и учить нас всем боевым искусствам, какие мы пожелаем освоить.

Наш распорядок дня очень прост. Мы встаем, и примерно час Белладонна занимается верховой ездой. На завтрак мы едим дыню и мягкий тосканский хлеб, потом, пока жара не стала невыносимой и мы еще способны сосредоточиться, Орландо тренирует нас в стрельбе по мишеням. Мы попеременно стреляем из винтовок, дробовиков, пистолетов, даже из лука.

— Стреляйте спокойно, — говорит Орландо. — Дышите равномерно. Цельтесь в сердце.

Через день он дает нам уроки самозащиты, отрабатывает падения и броски на сладко пахнущих охапках сена в конюшне. Брайони подражает нам, бегает вокруг, дергает лошадей за хвосты, глядит, как мы, обливаясь потом, швыряем друг друга, и вместе с нами радостно кричит: «Ки-йа!» После обеда каждый занимается своими делами: я читаю в библиотеке, Маттео репетирует фокусы или гуляет по усадьбе. Он подружился с таким же молчаливым Марчелло Роланди, смотрителем фонтанов, и они часто возятся с механикой или вместе с Орландо наведываются в деревню пропустить стаканчик вина. Белладонна учит итальянский или французский, тренируясь в разговоре со слугами, или идет побродить по садам, останавливается выполоть пригоршню сорняков или подрезать розовый куст. На шее у нее висит фотоаппарат, старая видавшая виды «Лейка», которую я нашел в ящике стола в библиотеке. Когда из Лукки приезжает Мариза Колумбо — она специалист по фрескам и заглядывает к Леандро раз в несколько месяцев, чтобы проверить состояние росписей на стенах — Белладонна берет у нее уроки светотени и композиции. Фотолабораторию для нас Леандро устроил в нижнем этаже, возле подвала. Обязанность проявлять пленку лежит на мне, потому что, когда Белладонна впервые зашла в темную комнату, с ней случился приступ паники. Глупый, бестолковый Томазино! Разве можно было пускать ее в темноту?

Вечером, когда меркнет свет дня, мы с Леандро встречаемся на террасе и беседуем до самой ночи.