Карен Молинэ - Белладонна

— Мама и так почти не выходит из своей комнаты, — говорит Брайони и убегает искать Сюзанну.

Маттео смотрит на меня, и я качаю головой. Не знаю, как девочка воспримет то, что мы собираемся ей сказать чуть позже, когда Гай выйдет из комнаты в Доме Тантала, где он сейчас выжидает, и переселится в желтую спальню. Брайони очень чутка, она сразу поймет, что с мамой случилось нечто очень серьезное, но, может быть, появление обожаемого дяди Гая немного смягчит удар.

Короче говоря, через пару дней, когда Брайони приходит домой из школы и швыряет стопку книг в угол, мы с Маттео поджидаем ее.

— Милая девочка, нам надо с тобой поговорить, — начинает Маттео. — У нас есть новости, хорошие и плохие.

— Мама умерла? — дрожащим голосом спрашивает Брайони, и у меня сердце разрывается при мысли о том, кто в эту минуту спит глубоко внизу, у нас под ногами.

— Нет, мой ангел, не умерла. Но доктор Гринуэй говорит, она подхватила вирус со страшным названием мононуклеоз, и ей нужно очень долго лежать в постели. Это плохая новость. Ты будешь храброй девочкой? Поможешь маме поскорее поправиться?

Брайони кивает, но ее божественное личико омрачается таким горем, что я тотчас же добавляю с сияющей улыбкой:

— А хочешь услышать хорошую новость? Помнишь, что случилось в тот раз, когда мама сказала, что у нее есть хорошие новости и плохие?

— Нет, — отвечает Брайони, и ее губы дрожат. — Не помню.

— Не помнишь? — говорю я. — Тогда иди на веранду. — Брайони медленно выходит. И тотчас же раздается ее радостный крик: — Дядя Гай! — Она повисает у него на шее и заливается слезами.

— Это еще что? — ласково спрашивает Гай, целует ее в макушку и крепко прижимает к себе. Она утыкается ему в плечо и громко рыдает. — Не плачь, моя красоточка, не плачь. Мама поправится. Честное слово. Ведь вы с мамой вылечили меня, правда?

— Да, — кивает Брайони, утирая слезы и всхлипывая. — Ты останешься у нас навсегда?

— Сколько смогу. Давай не говорить о разлуке, потому что я только сейчас приехал и страшно по тебе соскучился. Знаешь, сколько раз я о тебе вспоминал?

— Сколько? — с восторгом спрашивает девочка.

— Столько, сколько Базилико вилял хвостом! — отвечает он.

— Пойду его поищу, — восклицает она, выскальзывает из его объятий и убегает.

— Спасибо, Гай, — со вздохом говорю я. — Какими мы все стали великолепными лжецами, правда?

— Что такое ложь, если правда невыносима? — спрашивает он. Но мне не приходится отвечать — к нам подбегает Брайони, у нее на руках извивается Базилико, следом ковыляют слюнявые мастифы. Девочка и Гай весело играют с собаками, и на миг я задумываюсь — слышит ли их Его Светлость, хотя прекрасно знаю, что толстые стены его темницы не пропускают ни единого звука, кроме тихого шороха приближающихся шагов.

— Пойдем, моя маленькая красоточка, — говорит, наконец, Гай, поглядев на часы. — Пора навестить твою дорогую маму.

Радость в его голосе не наиграна, вопреки тому, что она сказала ему три дня назад, когда он произнес три коротких слова. Гай почти не видел Белладонну после того, как она попросила меня дать ему дневник, а с тех пор прошло уже несколько месяцев.

Брайони взбегает по лестнице и врывается в мамину спальню, где тихо играет радио.

— Мама, смотри, — радостно восклицает девочка. — Дядя Гай приехал! Теперь ты поправишься!

Белладонна выдавливает из себя улыбку. Надо сказать, на ней лица нет. Щеки бледны, как пергаментные абажуры настольных ламп, движения вялы и безжизненны. Только глаза сверкают жизнью, горят безумием, светятся зеленой лихорадкой. Если бы я не знал, что ее болезнь вымышлена, то решил бы, что она в самом деле подхватила мононуклеоз и доктор Гринуэй велел ей лежать в постели и ни в коем случае не вставать.

— Прости, милая, — говорит она дочери. — Не волнуйся. Просто я очень устала. Знай: если ты вдруг подойдешь к моей двери и она будет заперта, значит, я всего лишь легла спать. Я скоро поправлюсь.

— Знаю, — самодовольно отвечает Брайони. — Мы с дядей Гаем будем хорошо о тебе заботиться. Может быть, привести сестру Сэм?

Белладонна качает головой.

— Не надо, милая. Зачем мне сестра Сэм, если у меня есть ты?

— И дядя Гай, — подсказывает Брайони.

— И дядя Гай, — эхом откликается Белладонна, только чтобы порадовать дочку. Она до сих пор боится встретиться с ним взглядом, хотя он не сводит с нее глаз.

Брайони склоняется над кроватью и целует маму в щеку.

— Вот, — говорит она. — Это поможет тебе поправиться.