Карен Молинэ - Белладонна

— Я — Стриж-один, — говорит первый голос, глубокий и хриплый.

— Я — Стриж-два, — говорит второй, такой же.

— Зови нас просто Стрижами.

— Кто вы такие? — повторяет Арундел, постепенно приходя в себя. — Как вы смеете?

— Еще как смеем.

— Такая у нас работа.

— Что вы здесь делаете? — спрашивает Арундел, подходит к столу и откидывает со лба светло-каштановые волосы. Глаза у него карие, немного потемнее волос, он высок и худощав, взгляд у него решительный. — Почему вломились в дом моих родителей? Я звоню в полицию.

— Я бы на твоем месте этого не делал.

— Это еще почему? — спрашивает Арундел.

— Полиция знает, что мы здесь, — самодовольно отвечает Стриж-один.

— Точнее говоря, полиция нас и послала, — подтверждает второй.

— Просила побеседовать с тобой.

— Полиция не хочет вмешиваться в это дело.

— В это чертовски трудное дело.

— Еще какое трудное.

— Что вы хотите сказать? — спрашивает Арундел.

— Что хотим, то и говорим, — отвечает Стриж-один.

— Но зачем полиции присылать вас ? — озадаченно спрашивает Арундел.

— Напряги воображение, милый мальчик.

— Мы думали, ты умнее.

— Ничего не понимаю, — говорит Арундел. — Моему отцу грозит опасность?

— Опасность? Нет.

— Не грозит.

— Я бы лучше сказал — неприятности.

— А вот неприятности — грозят.

— Вот почему мы здесь.

— Предостеречь тебя.

— И попросить тебя о помощи.

— Мы надеемся на тебя.

— Меня? О помощи? — кричит Арундел. — Что вы такое говорите? — Но все-таки он уже не так насторожен. Певучий речитатив Стрижей, их спокойная уверенность убаюкивают его. Он отпивает глоток виски. Они чувствуют себя как дома, замечает юноша, и ему в голову приходит неожиданная мысль: сам он никогда не испытывал под родительским кровом такого спокойствия. — Мне казалось, профессионалы здесь — вы.

— Но ты ему родной.

— Тебе он доверяет.

— И мы тебе доверяем.

— Достоин ли ты доверия, Арундел Сирил Сент-Джеймс Гибсон?

— Чудесное имя. Просто шикарное, — вкрадчиво сообщает Стриж-один.

— Еще какое шикарное, — подтверждает Стриж-два.

— Только произносить трудновато.

— Верно. Ладно, к делу. Арундел Гибсон, ты человек чести?

— Человек слова?

— Можем ли мы довериться тебе?

— Как мужчине?

— Как джентльмену?

— Можем?

— Можем?

У Арундела голова идет кругом от выпивки и потрясения.

— Что вы задумали против моего отца? — выдавливает он. — Что, черт возьми, вы затеваете?

— Ты не ответил на наш вопрос, — с грустью произносит Стриж-один. Гости переглядываются.

— Некогда терять время, — говорит Стриж-два.

— Совсем некогда.

— Он не тот человек, какой нам нужен.

— Не тот, старина. — Они дружно встают.

— Скоро увидимся.

— Очень скоро. Горячо благодарим за внимание.

— Простите, если напугали.

— В следующий раз нам больше повезет.

— Погодите. Постойте! Не уходите, — останавливает их Арундел, отставляя бокал, и умоляюще воздевает руки. — Расскажите, что вам нужно. Это касается моего отца. Клянусь, я никому не скажу. Честное слово.

— Честное слово, — повторяет Стриж-один.

— Честное-пречестное, — поддакивает Стриж-два.

— Молодец, старина.

— Как мы и надеялись.

— Да. И даже лучше.

— В самую точку.

— По этому поводу надо бы наполнить бокалы.

— Не возражаю.

— Вы говорили о моем отце? — с раздражением перебивает Арундел.

— Да, верно. О твоем отце.

— Трудный разговор.

— Готовься, старина.

— Неприятное дело. Может сказаться на всей семье.

— И на матушке. Вряд ли она с легкостью перенесет удар.

— Старина, мы рассчитываем на тебя.

— Рассчитываете на меня? В чем? — Он окончательно выведен из себя. Решительным жестом откидывает со лба кудрявую челку.

— Может разразиться чудовищный скандал, — с горечью продолжает Стриж-один.

— Вот почему мы здесь, — поясняет Стриж-два.

— Чтобы помешать этому.

— Перекрыть поток.

— Воздвигнуть плотину, вот зачем.

— Готовься промокнуть.

— Да расскажите же вы мне по-человечески, о чем идет речь! — кричит Арундел.

В комнате мгновенно наступает тишина, Стрижи перестают щебетать. Арундел слышит, как в холле громко тикают часы. Он ничего не понимает, эти люди и их мир абсолютно незнакомы ему, он не ведает, что такие беседы отработаны у них до совершенства. Откуда ему знать, что подобные трюки лучше всего срабатывают на людях молодых и впечатлительных, горячих и нетерпеливых? За свою короткую жизнь он не совершал ничего такого, что могло бы свести его лицом к лицу с сыщиками.