Карен Молинэ - Белладонна

— Если бессильные вдруг обнаружат в себе силу, — тихо говорит Белладонна, обращаясь к вечерним звездам, — они нередко понимают, какое удовлетворение может принести месть.

— Да, — подтверждает Лора. — Глубочайшее удовлетворение.

Ах ты, хитрая лисичка!

— Где сейчас ваш брат? — спрашиваю я.

— В Сингапуре. У него своя семья, он счастлив там, и мы редко видимся. Для него лучше держаться подальше от всего этого.

— А Вайвика?

— До сих пор живет в Глостершире с отцом, проматывает его денежки, ненавидит меня. Ей приносит радость только одна мысль — о том, что я несчастлива с Эндрю.

— Как я понимаю, Эндрю — ваш муж, — говорю я. Она кивает. — В таком случае разрешите спросить, почему вы за него вышли?

— Видимо, пережитые несчастья ничему не научили меня. Я вышла замуж за человека, очень похожего на отца. Внешне красивый и обаятельный, но внутри… — Она вздохнула. — Как я была глупа. Через того журналиста я узнала, что мне была оставлена значительная сумма денег.

— Скорее я бы сказал, что вы вышли замуж за человека наподобие Вайвики.

Знакомым жестом она поправляет воображаемую прядь волос.

— В медовый месяц Эндрю сказал, что хочет сводить меня в совершенно особенное место. Я, глупая, конечно, решила, что это будет роскошный закрытый ночной клуб, но он повел меня в самый знаменитый бордель Парижа. Там в гостиной сидели на диванах дюжины полуголых девиц. Они смеялись, болтали, строили глазки мужчинам, подавали им выпивку. Я в жизни не испытывала такого унижения. «Месье Эндрю, — приветствовали они его, — где же вы пропадали?» Я не верила своим глазам. До чего же я была наивна!

— Я слышал об одном завсегдатае борделя, девицы его так любили, что, когда он умер, в знак траура прикрыли свои интимные места черным крепом, — говорю я, стараясь повернуть разговор в более веселое русло. — По-своему отпевали его.

— Томазино, — Лора пытается улыбнуться. — Вы заходите слишком далеко.

Небо приобрело темно-синий оттенок, мы сидим в молчании, довольно приятном. Люди никогда не бывают такими, какими кажутся. Эгоистичной злючки Лоры из Мерано больше нет. И хотя Лора этого еще не понимает, но, рассказав нам в напоенных ароматами сумерках свою историю, отдохнув с нами на веранде, напоминающей о Тоскане, она невольно объединилась с Белладонной, вступила вместе с ней в царство гнева и возмездия.

— И все-таки, — произносит наконец Лора, будто прочитав мои мысли, — с Леандро никто не сравнится.

— Да, — откликаюсь я. — Никто.

Два дня спустя Белладонна ведет лошадь в конюшню после долгой верховой прогулки и вдруг слышит шум. Звуки совершенно необычные — таких она не слыхала уже очень давно. Странно, думает она, но пока еще не пугается, хотя в ее владение вторгся посторонний. Она привязывает лошадь к коновязи перед конюшней и осторожно заглядывает внутрь. Внутри не видно никого из тех, кому положено быть там — ни Фредерика Фэркина, нашего конюха, всегда такого надежного, ни его сына Клайва. Они так любят лошадей, что не допустят, чтобы с ними что-нибудь случилось. Она быстро приподнимает герань в горшке возле главного входа, вытаскивает неплотно лежащий кирпич и достает оттуда прелестный короткоствольный двухзарядный «дерринджер» с перламутровой рукояткой, завернутый в тряпицу. Заряжает оружие и снимает с предохранителя. Как я уже говорил, осторожность никогда не помешает.

Звуки из конюшни все еще слышатся. Белладонна крадучись идет вперед, сжимая в одной руке пистолет, в другой — скаковой хлыст. Осторожно заглядывает в каждое стойло, медленно продвигается все дальше, к задней стене. Наконец она слышит глубокий мужской голос, тихий смех. И женщина хихикает в ответ. А потом видит их: тело мужчины с обнаженными ягодицами, к ним прилипли соломинки, мускулистая голая спина покрыта загаром, ее обвивают женские руки. Он склонился поцеловать ее. Ее руки поглаживают его спину, ногти покрыты ярко-красным лаком, как у Андромеды.

Именно эти ярко-красные ногти и приводят Белладонну в ярость сильнее всего остального. Она засовывает хлыст за пояс и стреляет вверх, в крышу. Звук грохочет, как пушечный выстрел в битве под Манассасом.

Пара испуганно подскакивает. Мужчина перекатывается на спину, женщина, лежащая под ним, в спешке накидывает на себя одежду, чтобы прикрыть наготу. Мужчина торопливо натягивает брюки, его взгляд медленно блуждает по телу Белладонны, он широко улыбается, не обращая внимания на нацеленный ему в лицо пистолет. Глаза у него синие, поблескивают от удовольствия, он любуется наездницей, представшей перед ним во всей красе. После быстрой скачки ее волосы растрепались и завились кольцами, поношенные кожаные сапоги забрызганы грязью, ладно скроенные брюки для верховой езды плотно облегают ноги, бледно-голубая рубашка-поло расстегнута у ворота; руки, обтянутые лайковыми перчатками цвета клевера, крепко сжимают пистолет, в зеленых глазах пылает ярость.