Валерий Шемякин - Чердаклы

Зал заполнен плотными рядами высокого столичного люда, женщинами, одетыми строго и подчеркнуто скромно, с минимальным количеством бриллиантов; множеством генералов, одетых в немыслимые по покрою и расцветке мундиры – шарфы, горжеты, протазаны, галуны, золотое шитье в виде гирлянд из дубовых и лавровых листьев; белые плюмажи на шляпах; золотая канитель и пряжа на красной суконной основе; круглые поля эполет, оплетенных двойными рядами крученого золотого жгута. (Кажется, где-то мы это уже видели.) Великосветская толпа вытянулась вдоль красной дорожки, по которой катят коляску великого человека. Он настолько велик, что едва умещается в специально изготовленном для него кресле. На некоторых экранах он выглядит совсем крохотным. А вот на этом экране, занимающем полстены, – он просто гигант, безразмерный исполин, Тимур-завоеватель. Вдалеке, в самом конце инаугурационного зала, за трибуной висит огромный портрет безвременно погибшего на поле брани президента Михаила Павлова. Портрет забран в тяжелую раму, украшенную черным крепом.

Тимура неспешно, будто в замедленной съемке ввозят по пандусу на трибуну, он кладет руку на плотную брошюру с золотым тиснением, переплетенную в кожу большого эумопса. Мерцают радужным светом уши, светятся волосы на его голове и борода. Оглядываясь назад, на портрет Михаила Павлова, Тимур произносит клятву…

Инаугурация завершается, и Тимура так же медленно увозят по красной дорожке. Толпа почтительно молчит. Затем показывают зал прессы. Он набит битком. К журналистам выходит вице-президент Игорь Некрозов и объявляет: президент занят – он глубоко погружен в мысли о благополучии Отечества. Но я к вашим услугам! На какие-то вопросы нам поможет ответить ближайший помощник президента – он показывает рукой на стоящего скромно в сторонке Фридриха Рюрикова.

Фридрих стоит с закрытыми глазами и, похоже, спит.

Вице-президент говорит о непростой ситуации в стране, о том, что из любого непростого положения есть выход. Он помахивает стетоскопом и произносит: будем лечить! При этом даже не улыбается – тема слишком серьезная. И тут же предлагает перейти к вопросам. После вопросов о планах, вкусах и первоочередных задачах кто-то спрашивает, читал ли Некрозов книгу Валерия Шемякина « Чердаклы» и как бы ее мог прокомментировать. Слишком много трэша, бессвязных фантазий, отвечает вице-президент, много мутных аллюзий. Что касается реальных персон, выведенных в книге, осмелюсь уверить вас, в жизни они не столь карикатурны. Да и ситуация надуманная. Что произошло с Бабарыкиным, спрашивает кто-то, куда он девался? Кто такой Бабарыкин, чуть раздраженно отвечает Некрозов, я не знаю никакого Бабарыкина. Судя по всему, некудышный операционист. Таким место среди удаленных. Впрочем, повторю, никакого Бабарыкина не существует…

Ага, ага, не существует, раздается из кармана Зиновия Давыдова голос его беспокойной дурочки, очень даже существует, активно существует со своей ненаглядной Дашей в коттедже на высоком берегу – настрогали уже роту чебурашек и не думают останавливаться…

Затем вице-президент говорит привычные вещи. Он говорит о бережном отношении к каждому члену общества. Современная наука, с пафосом произносит он, позволяет оказывать своевременную помощь всем нуждающимся. Не вижу ничего дурного в электронных паспортах, говорит он, как их ни называй – чипы, карточки, нано-капсулы, вакцины – не надо устраивать вокруг этого информационные пляски, ведь для любого политика, как и для врача, незыблемым должен быть принцип: не навреди!..

Он говорит что-то о внутренней деколонизации, любви к отечественным осинам и мордовским лагерям, о торжестве свободного духа, о Булгаро-Уйгурском джамаате и спасении гималайского медведя… Он говорит и смотрит в сторону, поднимает глаза куда-то вверх, будто пытается через стены разглядеть отсюда кремлевский чердак. Он видит что-то, невидимое для других. Железную бочку, эмалированный таз, черпак…

Но вот доктор Некрозов исчезает. На экранах появляется кабинет президента Эрэф: все, как в старые добрые времена, – кругом сплошная плазма, мебель с вензелями и позолотой, на полке одноглазый филин… Тимур Мосолапов в инвалидной коляске подкатывает к президентскому столу, устраивается поудобнее, принимает горделивую позу, складывает сцепленные пальцами руки на животе. На нем темно-синий френч с металлическим отливом, на ногах – широченные шузы, скроенные из множества разноцветных лоскутков. Он делает вид, что не замечает камер. Он весь в раздумьях о Родине. Великий отец нации.