Ридиан Брук - После войны

– Ну а вы как? Наверстываете упущенное?

Рэйчел бросила взгляд на водителя, парня немногим старше Майкла, с такими же вихрами, как у ее покойного сына. У бедняги, наверное, уже уши пылают под шоферской фуражкой.

– Насчет Эриха не беспокойся. Он ничего не понимает. Верно, Эрих?

– Bitte, фрау Бернэм?

– Ничего.

Перегнувшись через Рэйчел, чтобы видеть себя в боковое зеркало, и придавив ее своей внушительной грудью, миссис Бернэм принялась подкрашивать губы. Эрих посмотрел в зеркало и поспешно отвел глаза; руки на руле едва заметно дрогнули.

– Так что? Как у вас?

– Доложить не о чем.

– Нет уж, Рэйчел Морган. Так не пойдет. Тетушка Сьюзен должна знать.

– Нет, правда…

– Что? Ничего?

– В общем, да, ничего. А как у вас обстоят дела с прислугой?

– Нет, нет, нет. Так легко ты от меня не отделаешься. Это нехорошо, Рэйчел. Совсем нет желания?

Никогда раньше Рэйчел о сексе не говорила, даже с доктором Мейфилдом, одержимым модными идеями о неврозах, маниях и либидо и подталкивавшим ее к откровенности. Она всегда считала, что секс, как и религия, не подлежит обсуждению ни с кем, даже с тем, с кем ты им занимаешься.

– В чем именно проблема?

Рэйчел покачала головой и попыталась представить, в чем действительно ее проблема. Картина получилась незавидная: потолок спальни с узорчатым карнизом, лебединое крыло абажура и Льюис, зубами рвущий упаковку презерватива.

– Сказать по правде, мы очень мало видимся. У мужа много работы и…

– Да-да, конечно. Но ведь работают и все остальные. Тебе нужно взять дело под свой контроль. Нельзя полагаться на случай, так у вас никогда времени не будет.

У Рэйчел запершило в горле.

– Сьюзен, я бы не хотела обсуждать это.

– Ну, разумеется. Люди всегда смущаются, когда естественное и хорошее становится таким трудным и неловким. Но это важно. Так же важно, как работа, которую делают наши мужья. По крайней мере, это помогает им лучше справляться со своей работой.

– Это дело частное.

– Не могу согласиться. Нам нужно чаще об этом говорить. Здоровая сексуальная жизнь в браке влияет на людей намного сильнее, чем ты думаешь. Мир избежал бы многих войн, если бы люди тратили столько же времени на секс, сколько тратят на завоевания других стран. Я совершенно в этом убеждена. Этому мерзкому Гитлеру следовало бы обзавестись хорошей женой, а не секретаршей-проституткой. Сталин распутничал. У Муссолини была куча любовниц, но войну ведь в конце концов выиграли женатые мужчины, которые вели регулярную сексуальную жизнь. У меня нет на этот счет ни малейших сомнений!

Интересная теория. Рэйчел улыбнулась, но воображение уже развернуло странные образы: Гитлер в пижаме, Сталин в объятиях пышной грузинки и Муссолини с любовницей, избитые, раздувшиеся, висящие вниз головой…

– Так ты еще обвинишь меня в развязывании следующей войны!

– Пока мы подруги, я буду спрашивать. И приставать, и совать нос. Таков мой долг. Кит говорит, что на следующей неделе у них встреча с этим противным социалистом. Шоу, да? Льюис ведь тоже там будет?

– Он упоминал, что впереди у него трудные дни. Но вообще-то Льюис мало рассказывает о своей работе. Предпочитает, как говорится, оставлять работу за дверью.

– Ты уже проверила его переводчицу?

– А надо?

– Я настояла на том, чтобы Кит взял самую страшненькую, какую только можно найти, и теперь у него настоящая страхолюдина. Обязательно в самое ближайшее время пригласи переводчицу Льюиса на чай и хорошенько ее рассмотри. Если она хоть чуточку привлекательная, добейся, чтобы он ее уволил.

Сама мысль о том, что какая-то другая женщина может добиваться внимания Льюиса, странным образом подействовала на нее утешительно, ведь если Рэйчел и была в чем-то уверена, так это в том, что ее муж никогда не попадется на такой крючок.

– Ты должна взять все в свои руки. Я бы никогда не позволила Киту отделаться от меня фразой вроде «У меня впереди трудные дни». Что там такого, о чем нельзя рассказать? Стребуй с него все детали. И не отступай, пока не получишь свое. Я вот всегда в курсе, что там у них происходит. Знаешь, технике допроса Кит научился у меня.

– Ему нравится работа?

– Говорят, у него очень хорошо получается. Он терпеливый. Думаю, это важно. Из меня бы дознаватель не получился.

– А ты все ему рассказываешь?

– Все, что ему нужно знать. – Миссис Бернэм подмигнула, убрала губную помаду, поджала губы, почмокала ими и откинулась на спинку сиденья. – Не беспокойся. Твои секреты в надежном месте. Ему из меня ничего не вытянуть.