Елена Некрасова - Щукинск и города

— Присаживайся, мы пришли.

— Будем обедать?

— Завтракать.

— Отлично! А скажи, ты знаешь такую площадь, сейчас… Екать…ериньенская площадь? Бывшая Поть…потьёмкинская?

— Знаю. Это возле Потёмкинской лестницы.

— Далеко?

— Тут всё недалеко, Билли, ты уже знаешь город лучше меня, не прикидывайся.

— Да. Там находилась тайная масонская ложа, в доме номер три. Этот дом принадлежал какому-то капитану, такая сложная русская фамилия, сейчас не вспомню… и когда дом недавно реставрировали, то в подвале обнаружили замурованный масонский храм со всеми атрибутами…

— Разве у масонов бывают храмы?

— Ну конечно! Ложа и есть храм! В ложе находятся две колонны, алтарь, грубый и совершенный камни, шахматный пол, да много всего… масонский храм символизирует мироздание!

— Это круто, Билли. Так, посмотрим, что тут есть… я буду суп-пюре из овощей и антрекот с картофелем, а ты как знаешь… меню на двух языках, так что выбирай, вегетарианское там в самом конце.

Пошел моросить мелкий дождик, хоть бы не ливень… Конфеты сработали, но ясности всё равно никакой, Буряк как в воду канул… Женщина в лиловом костюме и ослепительно белом парике старается помочь, звонит куда-то, выспрашивает, пока что без толку… Свою комнату в коммунальной квартире Буряк продал ещё в начале перестройки и, разумеется, пропил… Мастерская по-прежнему записана на него, взносы он не платил уже больше года, числится в злостных должниках… зимой заходил в рамочную мастерскую, приценивался… а больше никаких следов, где живет, тоже неизвестно, есть только адрес бывшей жены, которая его ненавидит… он там прописан, но уже много лет не появлялся, проживал у любовницы, наверняка кто-нибудь её знает, но пока такого человека найти не удалось. Обнадеживает, что мастерскую пока никто не трогал, хотя что это даёт? Секретарша, похоже, вошла во вкус… уже заявила кому-то по телефону, что пора прекращать это безобразие, надо обратиться в жэк, вскрыть помещение и передать другому художнику… да, взбаламутили болото. Надо будет её успокоить, попросить подождать… сказать, что главное — это найти человека, вдруг что-то случилось? А потом уже принимать решения… в мастерской же могут быть ценные вещи, да… бред какой-то. Совсем, видать, спился мужик… а ведь и правда мог умереть, никто не опознал и зарыли, как бомжа, например…

Билли выглядит ужасно — вылитый старый пидор. Вырядился в полосатый пиджак и канареечную рубаху, прилизал волосы воском, перстни ещё какие-то нацепил… а от повышенной нервозности заговорил фальцетом и ходит вприпрыжку. В ресторане две официантки перешептывались, поглядывая на них, да и на улице Джек поймал парочку заинтересованных взглядов… В Америке повадки Билла его не парили, к тому же там не принято так откровенно пялиться на людей… хотя какие повадки? Джеку и в голову бы не пришло, что он голубой… а здесь он почему-то изменился… а может быть, Джек придирается? Просто Билли уже так достал, ни минуты покоя… нет, ну что за дебильная улыбка? Полчаса уже сидит с таким оскалом… он вообще не нужен в Одессе, он только мешает, всё можно было проделать самому без лишних нервов, да — так да, нет — так нет… а Билли считает, что контролирует ситуацию…

— Ну вот, слава богу, хоть что-то! Мне удалось выяснить адрес этой женщины, её зовут Марина, вот, возьмите… это знаете где? В районе шестнадцатой станции Фонтана…

— Всем привет! Машенька, ты занята? — С озабоченным видом в комнату влетел лысый крепыш.

— Да нет, уже практически… как говорится, чем могла. Только вы держите меня в курсе…

— Ну конечно! Я в любом случае буду вам звонить!

— А вот Николай Иванович, может быть, знает… Коль, Буряк куда-то пропал, ты не знаешь, где он? К нему из Америки приехали…

— Димка? Так говорили, он в монастыре теперь иконы пишет, а что?

— С ума сойти! Так вот оно что… а мне тут все говорят, что Буряк наш спился, что бомжует где-то… а он, оказывается, духовная личность! А в каком монастыре, не знаешь?

— Так в этом, как его… ну мужской, на шестнадцатой станции, на Амундсена…

— Ну вот видите, всё сходится… вы ему скажите, пусть срочно ко мне зайдет, или нет, давайте я напишу записку…

— А вы, господа… а вот вы наверняка одессит, или я не прав? Мне чем-то знакомо ваше лицо… хотите посмотреть мои работы? Завтра открытие моей персональной выставки, будет обильный фуршет, так что милости прошу! В шесть вечера. Сейчас как раз идёт развеска, пойдёмте, пойдёмте… а вы разыскиваете Диму по какому поводу? Если не секрет… нет, конечно, если это личное, боже упаси! Но… если вас интересует хорошая живопись, это другое дело… нет, не подумайте, я имею в виду не только себя, я могу вас познакомить с прекрасными художниками… да, кстати, разрешите представиться! Николай Разумихин, можно просто Коля.