Ласло Варгаши - Котёл

— Где деньги возьмем- спросил Трупчинов Кролика.

— Найдем, можешь не беспокоиться.

— Ты же заявил на весь мир: казна пуста.

— Э, это для отвода глаз. Надеюсь, дядя сэм раскошелиться, но он скупой, черт бы его побрал. И Ангела Меркель такая же. Дают нам как курице по зернышку, даже в свой карман положить нечего. Вся надежда на земляка Коломойшу. И Пердуске мог бы подбросить, свой ведь человек, не так ли-

— С премиями подождем, а Героев Украины присобачим, не жалко.

Пока великие люди рассуждали о том, о сем, в адрес Трупчинова пришла еще одна депеша: солдаты украинской регулярной армии отказываются стрелять в террористов, называя их своими земляками, которые им никогда никакого зла не делали. Это чистой воды саботаж, невыполнение воинской присяги, прямой вызов киевским властям, избранным народом единогласно на выборах, которые пройдут в будущем.

— Этих предателей мы будем расстреливать за измену Родине без суда и следствия. Тридцать человек, это юноши 20–25 лет уже расстреляны, но не похоронены. Среди них есть и бойцы из Галичины. Это просто позор. К сему прилагаю список расстрелянных бойцов без суда и следствия, можете передать родителям. Пусть приезжают, забирают тела для последующего захоронения.

— Ну, этот Пипиярош молодчина. Его следует наградить железным крестом и грамотой Степана Бандеры.

— Я еду к себе на работу, собираю совет министров и…и…решу построить Пипиярошу памятник у него на родине, а один здесь, в Киеве. Вот герой, а-

— С его патретом, с патретом и афтоматом.

— Облызательно. Слава Украине!

— Хайль!

— Хайль!

У народного губернатора Валерия Болотова была красивая жена и две дочери, хорошая квартира и веселая работа. Никто не думал, что придется брать оружие в руки и воевать с бандеровцами, жившими на западе за тысячу километров от его дома. Он не думал так же, что бандеровцы обыкновенные бандиты, приедут, пошумят, пограбят и вернуться в родные места. Оказалось, что у них, как и у коммунистов есть своя идеология, своя фашистская партия, свой вождь, точно так же как было у коммунистов до и после 17 года. А это страшнее штыка, опаснее пули.

Как известного человека, его избрали народным губернатором на первой же сходке участников повстанческой армии юго-востока. Опыта борьбы с киевской хунтой не было ни у Валерия, ни у других, кто носил оружие, кто, рискуя жизнью мог выйти в любое время и вступить в бой правоохранительными органами. Поначалу власть в Донецке находилась в руках хунты: МВД, прокуратура, суды, управленческий аппарат, все это представительство новой власти.

Не приняв еще никаких конкретных решений, да их и нельзя было принять, руководство повстанцев разошлось, кто куда. Болотов отправился в офис попить чай, а затем намеревался уйти домой, зная, что семья ждет. Сидя за чашкой кофе, он и не подозревал, что стражи порядка получили приказ арестовать нового губернатора. Дверь в офис не была заперта на ключ и к нему свободно прошли четыре человека в гражданском, скрутили руки, связали их за туловищем и надели наручники, а потом надели мешок на голову.

— Пошли.

Микроавтобус уже ждал под окнами.

Валерий отправился в свой штаб, где его ждала только секретарь Раиса. Она так только он переступил порог бросилась готовить чашку кофе, но приготовить не успела: в офис вошли вооруженные люди, и ничего не спрашивая, не задавая вопросов, набросились на хозяина. Они скрутили ему руки за спину и набросили наручники.

— Пойдем, народный вождь.

— Куда, по какому праву-

— Ты еще осмеливаешься задавать нам вопросы- с пренебрежением произнес очевидно старший и дал ему два раза коленкой в промежность. — Набросьте ему колпак на голову.

Колпак ему набросили, перевязали шнурком в районе шеи, чтоб не спадал и повели на улицу. По ударам по спине, он чувствовал, что его запихивают в микроавтобус.

— Развяжите мне руки, а то я упаду на повороте, — попросил он.

— Ноги шире раздвинь и спиной прижимайся к спинке сиденья.

— Куда вы меня везете-

— Не задавать лишних вопросов! А то проведем санобработку.

Где-то перед рассветом его выгрузили и повели вниз по ступенькам. Здесь он с завязанными глазами, руки за спиной, просидел до десяти утра, а потом был вызван к следователю.

— Где я нахожусь- спросил он следователя.

— Это не имеет значения.

— Если вы мне не скажете, где я нахожусь и не скажете правду, я не стану давать вам правдивых показаний.