В. Виджани - Мечта

Ведьма по-своему расценила мое молчание и предложила начать все сначала, закрыв все счета. Но ведь всегда остается хотя бы один неоплаченный, о котором забываешь по случайности или нарочно, а со стороны подобная забывчивость обычно выглядит некрасиво и тебя могут не простить. Я наконец вспомнила о своей Мечте… о том, как стерла грани между реальностью и другим измерением и попала в это «учреждение». Но я молчала, стараясь не смотреть ей в глаза.

— Бедная моя! Бедная! — шептала Маргарита.

Она присела на единственную скамейку и зарылась в воротник пальто. Ее состояние передавалось и мне. Марго крепко держала меня за руку, так крепко, словно меня могли отнять у нее. С ней было хорошо и совсем не холодно. Она что-то шептала мне на ухо, но я устала и, понимая значение каждого слова в отдельности, переставала понимать смысл в целом.

@

Мы вернулись. Старуха ждала нас на пороге. Схватив в охапку мою одежду, она ушла.

Марго навещала меня еще несколько раз — приходила, стараясь приободрить, а потом не выдерживала и плакала. Но меня слезами не обманешь. Я-то знаю, на что она способна, нужно лишь набраться смелости и попросить у нее чудес, и тогда она мгновенно преобразится в чертову Ведьму и предложит тысячу вариантов счастья на выбор. Нужно ли мне это? Ведь я так и не научилась просить и все еще надеюсь собрать свою историю в роман о большой и безгрешной любви. Ведь в виртуальности не может быть греха, потому что нет прикосновений. Разве прикосновения словом — это грех?..

Мысленно послано в блог. Ноябрь 2035 г.

…знаешь, мама, иногда так хочется стать кошкой — своенравной, свободной, а значит, сильной… разливать свое одиночество в бокалы на изогнутых ножках, курить кальяны молочные, менять занятия как перчатки, бросать мужчин, равнодушно кивая на двери…

…а иногда — замереть посреди дороги в позе лотоса и медитировать, расслабляясь медленно, каждой клеткой, течь рекой вдоль ломкого берега, слизывая камни, играя с глупыми рыбами… поблескивать стразами в пенке волны бесшабашной и, кинувшись вдруг на гальку, разбиться миллиардами капель…

…стать бы зевающим облаком, пролиться ленивым дождиком над твоей Невой или Москвой-рекой, оставляя круги, на ловушки похожие, улыбаться случайным прохожим, отражаясь в питерских лужах, ну, или в московских… прожить бы в других жизнях по сто лет и в каждой купать звезды в бездонном корыте, и чтоб ночи белые, а дни в шквале фонтанов и меди… и чтоб карусель, как в детстве, — в лошадках и носорогах…

…а еще сломать бы крылья на перья, найти слова самые нужные, такие, чтоб сразу в сердце…

…знаешь, мама, я ужасно скучаю.

— Ну что, дорогая моя… хочу вас обрадовать… Завтра готовимся к выписке! — Глеб Викторович улыбался, демонстрируя качественную работу дорогого стоматолога.

Мой закадычный враг и ненавистный исцелитель, я постараюсь простить тебя в максимально короткие сроки. Постараюсь забыть ампутацию части моих мыслей. Постараюсь… Улыбаясь чистой утренней улыбкой выздоровевшей Весны, я лицемерно выставляю напоказ бодрость духа и здоровье.

— Вы удивительно хороши… Вам к лицу выказывать доброе расположение духа!.. Надеюсь, лечение в нашем учреждении пошло вам на пользу. — Не поднимая глаз, он принялся читать мою историю болезни.

— Спасибо, Глеб Викторович, — только и смогла прошептать я.

Иногда он напоминал мне английского литературного лорда. Такой холеный избалованный бог, снизошедший до общения с людьми.

Он сидел, развалившись, в кожаном кресле, увлеченно перелистывая страницу за страницей.

— Читаю историю вашей болезни как роман, — самодовольно усмехнулся он. — Дарецкая Ева Юрьевна… год рождения… опустим, так… поступила с реактивной астенией… назначено было… та-а-ак-с… глюкоза плюс витамины капельно… ноотропил… инъекции… электросон… глицин… и… спасительное трио… тоже опустим… Мы победили? — Глеб Викторович высокомерно улыбнулся, поправляя очки в тонкой золотистой оправе.

Я молчала, чувствуя себя сиротой, оставленной родителями в приюте. Мне ли не помнить триколор всех этих препаратов! Красно-бело-желтые горошины возвращали мне состояние синтетического покоя и уверенности.

— Что, испугал вас?.. — Ему осталось лишь ласково потрепать меня по волосам.

Я сидела на краешке стула и отчаянно пыталась не смотреть ему в глаза, чувствуя себя жертвенным агнцем.