В. Виджани - Мечта

@

— Ева, ну как, ты согласна? — Авдей помолчал и, видимо обидевшись, решил еще раз атаковать меня. — Я понял, что зря сотрясаю воздух! Ты, как всегда, не в себе! Обратись к врачу! — Он набирал обороты, нисколько не ограничивая себя в обвинениях. — Я работаю на тебя как вол! Приношу заказы. Я устал! И никакой благодарности, Дарецкая! Тридцать процентов с продаж — это же курам на смех! Ты слышишь меня? Ева-а-а-а-а! — взвыла трубка.

Он настаивал немедленно пересмотреть условия нашего соглашения, приводя скучные и весьма неубедительные доводы в пользу изменения причитающейся ему комиссии за последние проданные работы.

— Да, — ответила я невпопад.

— Что — да?

— Делай как знаешь, мне все равно.

Вечно стонущий Авдей выглядел жалко, и я, наверное, тоже — делала вид, что внимательно слушаю, поддакивая и кивая. Лицемерка, готовая на любые условия, лишь бы он не мешал думать о тебе…

@

Услышав сигнал эсэмэски, я поставила алмазовский монолог на громкую связь и открыла сообщение. Ты?! «Прилетаю в среду в 17:20, транзитом». Далее следовал номер рейса… До твоего появления оставалось три дня. За это время нужно успеть распланировать время между аэропортами — много это или мало? Мгновение или целая жизнь?

Я примчалась в аэропорт за два часа до твоего прилета, а могла бы и раньше, но меня остановили в районе Ленинского, кажется, за превышение скорости. Чудаковатый полицейский с потухшей трубкой во рту требовал права и еще какие-то документы. Я никак не могла объяснить, что встречаю тебя и нет мне никакого дела до каких-то там бумаг. В конце концов он отпустил меня. Четыре чашки кофе, плитка шоколада и шаги — триста восемьдесят четыре от белой мраморной стены до окна, заключенного в никель. Одинаковые объявления о потерянном багаже, посадке и взлете. Никто не объявляет о потерянном времени. Сколько мы его потеряли и сколько потеряем еще? Не хочу больше ничего терять. Наконец твой рейс совершает посадку — осталось тридцать минут до нашей встречи. Киоски, газеты — и ни в одной из них ни слова о любви. Почему люди перестали писать о любви, снимать фильмы о любви, кричать на каждом углу о любви, почему забыли о самом бескорыстном даре, который получают при рождении? Ах да… я знаю, уверена — мне скажут, что любовь — это сложно и слишком интимно… Они не правы. Любовь — это много больше. Состояние, рождающее цепь поступков, которые порой определяют дальнейшую судьбу, слишком большая ценность, чтобы вот так просто забыть о ней. Первые пассажиры. Чужие эмоции и ты… независимый, светлый, с едва заметной улыбкой на губах.

Белый зал мгновенно превратился в чистый лист бумаги, и я тут же разрисовала его красками. Смотри! Это зонтики, а под ними дождь, а вот важно гуляющие рыбы в шляпках с нелепыми розочками, вместо тростей у них удочки… а тут… тут, в центре, моя дорогая Ведьма. По правую руку, чуть в стороне, сопровождающая ее рать — на лиловых штандартах трепещут львы и грифоны, а слева — свора диких котов… Стоит только протянуть руку, и время замедлит свой ход.

Шаг к тебе. Прикосновение. Скользящие губы от виска к щеке. Нескончаемый холл и лифт, ползущий вниз. Но ты рядом, и это главное. И жизнь интересна тем, что в ней сны могут стать явью.

— Поведешь машину? — Я опускаю глаза.

— Так и будешь от меня бегать?

Ты обнимаешь меня. Проклятые слезные железы, переполненные влагой. Сейчас эта влага прольется ливнем, а после станет совсем неловко, и я не буду знать, куда себя деть. Сдерживаюсь, как могу, но ничего не получается… Ни-че-го… Твои руки гладят мои волосы. Нет, нам не остановиться.

Шепчу:

— Прости, я в легком затмении… Садись за руль.

— Я так и понял, — улыбаешься ты, — будешь моим штурманом. Только не молчи… Рассказывай!

Говорить совсем не хочется. И не то чтобы не о чем — иногда молчать рядом больше всяких слов.

Ты ведешь уверенно, лавируя в длинном потоке, и каждая минута колотится в висках, убивая время, которого становится все меньше. Мы болтаем о пустяках, задаем ненужные вопросы. Ты обнимаешь меня одной рукой и притягиваешь к себе:

— На самом деле соскучился… — Смотришь ласково и восторженно, так может смотреть только влюбленный мужчина, боясь нарушить хрупкое, только что родившееся счастье.

Выползаем на кольцо, и на нас тут же обрушивается ливень. Я наконец перестаю чувствовать ход минутной стрелки. Мы целуемся как умалишенные, жадно и горячо, нагоняя потерянное, замирая и продолжая вновь.