В. Виджани - Мечта

Обезьяна оскалилась и выдала самую первую банальность, которая пришла в голову:

— Ты не боишься из-за своей выходки растерять поклонников?

Сначала на лице у красотки появилось удивление, а потом она разразилась громким хохотом. Довольный примат поддержал ее громким урчанием.

Маргарита))) (21:35)

Благодарю за дружбу))

Брат по разуму* (21:35)

и что дальше?))

Маргарита))) (21:35)

А ничего!.. я теперь твой друг! Можешь этим гордиться!

Маргарита))) (21:36)

Меня, кстати, Ева зовут)) А тебя как?)))))

Брат по разуму* (21:36)

кстати, Андрей.))

@

Он решил сразу позвонить ей, чтобы визуализировать себя — это сняло бы вопросы… В списке его личного общения «фантики» не значились. В открытых комментариях — пожалуйста.

Андрей навел курсор на звонок. После третьего зуммера она сбросила. Он откинулся на спинку кресла, подумав, что это было бы слишком хорошо, если бы оказалось правдой…

@

Перед сном он зашел в Сеть еще раз. Она написала сразу после того, как он отключился. Свое нежелание говорить с ним девушка объяснила правилом, принятым в виртуальной среде: «Здесь не принято звонить едва знакомым людям». Он нехотя ответил, что, по сути, ему все равно, но с «фантиками» он принципиально не общается. Она тут же сдала позиции, оправдываясь, что страшная трусиха, но… в его случае готова рискнуть. Андрей пожал плечами — пусть делает, как сочтет нужным. Следом последовал звонок, и он включил камеру.

На экране возникло смущенное лицо девушки с разноцветными глазами. Один совершенно зеленый, а второй наполовину желтый. Это придавало ее взгляду особый шарм. Она волновалась, покусывая губы, и явно пугалась его взгляда — прямого, изучающего. Он не собирался флиртовать с ней — хорошенькая, и что с того? Конечно, его тронули мягкие ямочки на щеках и широко распахнутые глаза. У нее были вьющиеся каштановые волосы и безупречной формы плечи. Она беспрестанно накручивала на палец кончик локона, отпускала его, он пружинил, и она снова накручивала. Святая простота. Куда только делась Марго? Парадокс.

— Привет, нам обязательно разговаривать вне форума? — Ева говорила быстро, отводя глаза.

— Я печатаю одним пальцем. Привет.

— Вот как? Но я тоже не всеми рисую. — Она рассмеялась и покраснела.

Ему понравился ее смех. В ответ он позволил себе улыбнулся:

— И какими ты рисуешь?

— Вот этими… — Она стала загибать пальцы левой руки, и вышла изящная маленькая дуля. Она непонимающе посмотрела на получившуюся комбинацию, а потом расхохоталась.

— Вот теперь узнаю Марго! Не в дуле, конечно. — Он скрестил руки на груди. — Вот теперь мы по-настоящему знакомы, и еще… имей в виду — я не умею делать комплименты.

— Да? — Она заморгала и прикусила нижнюю губу. — Куча людей не умеют это делать.

Она поправила волосы, и он отметил изящную кисть и тонкую кожу.

— Хотя… Могу сказать, что ты красивая женщина. Но это просто факт!

Они еще долго говорили, потом она предложила показать свои работы. Ему стало интересно, и он кивнул. Она тут же притащила несколько папок и начала рассказывать, доставая изрисованные листы. Он поймал себя на мысли, что ни черта не смыслит в ее картинах, но ему нравится слушать ее голос, что сон пропал и что он не хочет выключать камеру.

Мы бродили в Сети долгими серыми ночами, натыкаясь на себе подобных — потерянных и одиноких. Ведьме все было нипочем — она хохотала в ответ на предложения включить «вебку», сводя с ума чудаковатых мужчин, шипела и огрызалась на колкости «обворожительных леди», за авками которых прятались отчаявшиеся женщины с ворохом проблем и несчастий…

Я осваивала этот невидимый мир, и он мне нравился больше и больше. Ночные забавы отвлекали от скудного реала и бесконечного ожидания чуда. Время пролетало со скоростью чатов, полемик в комментариях и однообразных сообщений: «Ваша база данных обновлена».

Мне нужны были звуки, любые… Но их не было. Иногда спасала музыка. Но музыка ассоциативна и принадлежит прошлому. Оно могло в любой момент ворваться ко мне и, не церемонясь, напомнить о потерянном. Я начинала болеть, чувствуя себя микрочастицей во вселенской мясорубке событий и предназначений. Возможно, и я чья-то ассоциация. Только чья?

Опять требовался выход. Ситуация, в которой я находилась, не была запутанной или сложной — абсолютное душевное одиночество. Почти комфорт, мечта любого, настроенного на созидание и творческий поиск. Но отчего-то от всего попахивало нафталином, затхлостью. Может быть, я не умела существовать одна? Ежедневный поиск дверцы с вывеской «Выход» только отдалял ее от меня. Правда, не факт, что меня ждали за этой дверцей, и уж точно не факт, что это выход…