В. Виджани - Мечта

Сегодня она злилась на него, а он недоумевал — с чего бы? Только что со всей страстью отдавалась ему, переходя границы их обычного секса… Он покосился на нее, отметив и затянувшееся молчание, и напряженную влажную спину. Не хватало еще стать свидетелем женской истерики. Его передернуло.

Ладно, решил он, бессмысленно копаться в чужой душе — все равно ничего там не обнаружишь, успокоится — сама расскажет.

Он приподнял голову, рассматривая на груди свежие царапины. Самая длинная пересекала шрам от старого ранения и кровила. Он вздохнул и прикрыл глаза. Вставать было лень.

— Не надо меня рассматривать… — Она тоже перевернулась на спину и зло добавила: — Ты всегда смотришь на меня оценивающе. Это потому что нет любви!

Он не счел нужным отвечать — все равно ни к чему хорошему не приведет.

Она неожиданно повернулась и прижалась к нему всем телом.

— Я встретила другого мужчину… — Ее била дрожь.

— Поздравляю, Ты молодец. — Ну, вот и объяснение. Осталось встать и уйти, не потеряв лица.

Горько усмехнувшись, она спросила:

— Это все, что ты можешь сказать?

Он растопырил пальцы и, приложив их к голове, изобразил ветвистые рога:

— Я — олень. Или лось. Могу тебя забодать от радости. — Через полчаса он забудет об этом досадном инциденте.

Она отодвинулась:

— Перестань. Я еще не спала с ним.

Он нехорошо улыбнулся и сел на кровати:

— Могла бы подождать.

— В смысле?

— В смысле — нашла время для признаний. Могла бы и подождать, пока я трусы надену…

Царапина опять закровила. Надо бы в душ, но ему хотелось поскорее уйти. Он застегивал рубашку и сожалел, что ее придется выбросить — кровь от царапины испачкала ткань.

— Ты все равно на мне не женишься.

Он пожал плечами:

— Можно подумать, ты горишь желанием выйти за меня.

— Горю! — неожиданно призналась она. — Представь себе! Хочешь, скажу, сколько раз ты назвал меня по имени? Он снова пожал плечами. У нее было дурацкое пафосное имя, совсем не подходящее образу биатлонистки-общественницы.

— Тринадцать, скотина ты чертова. Это много или мало за два-то года? Кто я тебе? Так, потрахались и разбежались… Меня спрашивают… — Она схватила подушку и уткнулась в нее.

— Остынь. — Ему стало душно.

— Я хочу быть с тобой везде! — Подушка полетела на пол. — Везде, понимаешь?! На улице, в магазине, на дне рождения подруги… Ты, ты…

У нее покраснели уши. Еще бы! — подумал он. Не привыкла проигрывать, а тут «главный приз» ускользает.

— Ты женат на собственном отце! Бред. Трагикомедия дешевая!

Он усмехнулся. Что-то подобное ему уже приходилось слышать. К горлу подкатила муть. Он ждал от себя злости, но ничего подобного не было.

— Почему ты мне не веришь? — Она тяжело вздохнула. — Почему ты думаешь, что нужен только своему отцу? Ты даже не представляешь, КАК это быть одной… и КАК я скучаю.

Он перебил ее:

— Так скучаешь, что другого нашла? — Он рывком застегнул молнию на джинсах. — Послушай… тебе нужен не я. Тебе нужен кубок, первое место… Красивый блестящий кубок… Не подменяй понятия и… не грузи меня. Наконец она заплакала:

— Я… больше не могу так… Давай обсудим…

— Не унижайся. Мне пора идти. Извини.

Он надел пиджак и, достав из кармана ключи, бросил их на кровать.

— Почему?.. Андрей! Подожди…

Он был уже на пороге, когда она закричала, срываясь на хрип:

— Ну и убирайся к черту! Вали к своему папаше. Запомни… инвалиды — жестокие и эгоистичные… Он лишит тебя всего… Слышишь… всего!

Он вышел из квартиры, мягко захлопнув дверь.

Ему нужно было заехать в аптеку, а потом в магазин.

@

Андрей вытащил из багажника тяжелые неудобные пакеты и направился к дому. У подъезда на лавочке восседала Надежда Васильевна, или попросту «теть Надь», главный дворовый соглядатай. Увидев его, она приподнялась и приветственно махнула рукой.

— Доложите обстановку, товарищ фельдмаршал! — подмигнул ей Андрей.

— Ой, гляди-ка, подколол! И не стыдно тебе? — Тетя Надя кокетливо повела плечами.

— Да ладно тебе, теть Надь, угощайся… — Андрей присел рядом и достал из пакета яблоко. — Ты чего обиделась? Я ж по-дружески.

Покраснев от оказанного внимания, Надежда Васильевна рассмеялась:

— Как же, обиделась… не дождёсси. Ты, змей, не вводи меня в соблазн. Эх, где мои семнадцать лет! Я бы тебя окрутила, и глазом бы моргнуть не успел! — Она обтерла яблоко подолом юбки и, надкусив, сморщилась: — Твердое какое! Последний зуб сломаю, будешь мне, Андрюшка, беззубой, жевать на старости лет.