Филип Дик - Время собираться

– Какие?

– Ну, о том, каким ему следует быть. – Он подумал. – Что мне с ним сделать? Надо населить его тварями. Людьми. Пусть человечки бегают повсюду. Без них и мир не мир. А ну-ка, посмотрим. – Он торжественно сложил руки. – Интересно, а вдруг уже изобрели что-то новенькое, получше людей. Что-нибудь совсем новое. Надо набрать воскресных бюллетеней и почитать их внимательно.

Барбара покачала головой.

– В чем дело? – Карл присел рядом с ней. Его ухмылка слегка померкла, за ней скрывалось смущение. – Я снова веду себя глупо?

– Да нет. Все в порядке.

– Погодите-ка. – Карл вернулся за своим манускриптом. – Опять я его забыл. Видите? Я его забыл. Это что-то значит. Это важно, раз я все время его где-то забываю.

– Что же это значит?

– Это значит, что на самом деле он мне ни к чему. Что я хочу от него избавиться. Таково мое тайное подсознательное желание.

Барбара улыбнулась.

– Правда?

– Честное слово! Я нарочно его забываю. В этом и состоит смысл забывания. Это подсознательный акт избавления от того, что вам не нужно. Так сказал Фрейд.

Он сел рядом с ней и принялся снимать бечевку со своего пакета.

– Как крепко завязан, – заметила Барбара.

– Я его берегу. Чтобы с ним ничего не случилось. Понимаете, чем сильнее мое подсознание хочет избавиться от него, тем больше сознательных усилий я должен прилагать, чтобы его сохранить.

Он свернул бечевку и положил в карман. Осторожно снял бумажную обертку.

– Как он вам на вид? – И он поднял пакет повыше.

– Чудесно.

– Это лишь половина дела. – Карл снял несколько верхних страниц и сунул под низ. – Теперь встает главный вопрос – как он звучит.

Какое-то время он поглаживал бумагу молча, просто сидел и держал свою рукопись большими белыми руками. Наконец он встал и отбросил волосы со лба.

– Я готова, – сказала Барбара. – Можно начинать.

Карл кивнул.

– Хорошо. Странное здесь место, правда? Так тихо. Ни звука. И совсем никого нет, нигде вокруг нас. Как будто мы – двое последних людей на земле. Как в тех английских страшилках, которыми зачитывались в тридцатые. В которых мир обязательно подходил к концу. Оставались лишь один молодой человек и одна девушка. Никого, кроме них. Цивилизация лежала в руинах. Повсюду обезьяны, летучие мыши. Города в запустении. И только им вдвоем предстояло возродить этот мир.

– И они возрождали?

– Ну, сначала они должны были пожениться.

Барбара засмеялась.

– Чему вы смеетесь? – Карл повернулся к ней.

– Просто так.

– Я в свое время много прочел таких историй. Я их изучал. Насколько я могу сказать, первая повесть такого рода была написана около тысяча девятьсот десятого года Джорджем Алленом в Англии. Это была толстенная книга под названием «Тьма и рассвет». Никто сегодня ее не помнит.

– А где ты ее взял?

– Наткнулся случайно в магазине старых книг. Это было давно. Мне было тогда лет тринадцать. Я плохо ее помню. Помню только, что у девушки были длинные волосы. И то, что вся их одежда превратилась в лохмотья, пока они находились в состоянии искусственного поддержания жизни. Так что, когда она встала, вся одежда свалилась с нее и рассыпалась в прах.

– Да, такую картинку стоит сохранить в памяти.

Карл кивнул.

– Я тоже так думаю. Странно, что я это помню.

– Может, когда-нибудь и это пригодится. Знать что-нибудь такое.

Карл посмотрел на нее, выпучив глаза. Барбара улыбнулась ему, не выпуская изо рта сигареты. Лениво выдула дым прямо ему в лицо. Дым закружился вокруг них, постепенно уходя в небо.

– Сигаретный дым кажется здесь таким странным, – сказал Карл.

– Почему?

– Мы здесь так далеки от всего этого. От сигарет, кино, радио, ванн. От всего, из чего состоит наш мир. – Он взмахнул рукой в ту сторону, откуда они пришли. – Вон он, там. Наш мир. Маленький, как почтовая марка, как клочок бумаги у нас за спиной. И когда-нибудь его не станет.

– Наверное.

– И это будет скоро. Всего через несколько дней. Через несколько дней придут они. И тогда настанет конец.

– Почему? Они что, все здесь сожгут?

– Неважно. Для нас это конец.

Барбара встряхнула головой.

– Не понимаю.

– Что бы они ни делали, для нас это конец. Потому что нам это больше не принадлежит. Мы не можем этим распоряжаться. Мир остается моим и вашим лишь до тех пор, пока мы властны над ним. Через несколько дней власть перейдет в другие руки. Тогда мы уйдем. Мы трое.

Барбара погасила сигарету.

– Нам обязательно говорить об этом? Меня это угнетает.