Филип Дик - Время собираться

– Зачем напоминать, раз ты забыла. – Верн откинулся назад, устраиваясь на кровати. Сбросил туфли. Они грохнулись об пол.

– Это еще зачем? – спросила Барбара.

– Чтобы было удобно.

– Ты что, остаешься?

Верн посмотрел на нее.

– Это, – сказал он, – зависит от тебя.

Барбара наклонилась, подняла с пола его туфли. И поставила их ему на колени.

– Надень.

– Правда? Но мне так удобнее.

– А мне нет.

Наступило молчание. Верн смотрел на нее с веселым смущением. Лицо Барбары было угрюмо. Наконец она расслабилась.

– Ладно. Какая разница. – И она снова сбросила туфли на пол. – Пусть там лежат.

– Не уверен, что знаю, как это понимать, – сказал Верн, не переставая улыбаться. Однако его рука, державшая трубку, непроизвольно сжалась вокруг ее головки. Барбара не отвечала. Она безразлично смотрела в сторону, в темный коридор. Верн продолжал напряженно изучать ее лицо, разглядывая ее с почти восторженным любопытством. Он выдул облако дыма на середину комнаты.

– Хочешь, я закрою дверь?

Барбара обернулась.

– Что?

– Хочешь, я дверь закрою? Ты потому так на нее смотришь?

– Господи, нет. Просто я задумалась.

– О чем?

– О многом. Есть о чем. О Карле, к примеру. Что он за человек.

– Да неплохой вроде, – уклончиво ответил Верн. – Взрослый, по крайней мере. А что?

– Не знаю. Вчера вечером я вышла в коридор, чтобы пойти в ванну, а он стоит прямо за моей дверью. И молчит. Стоит, и все. Я так перепугалась, ужас. Как будто призрака увидела. Привидение. Здоровый такой, плечистый, молчит и смотрит на меня странным взглядом. Отстраненно-созерцательным. Как будто я чудо природы какое-то, вроде водопада или редкого насекомого.

– Для Карла весь мир – одно большое насекомое. Думаю, это все о нем объясняет.

– Да? Нам ведь предстоит провести с ним целую неделю. Мне бы хотелось знать… Хотя, кажется, с головой у него все в порядке.

– Мы всегда можем пихнуть его в один из баков с антисептиком.

Барбара засмеялась.

– Ладно, сейчас он все равно развлекается с компасом и картой. Большого беспокойства от него не будет. И вообще, Верн, по-моему он очень милый. Ничего дурного я в нем не нахожу. Он, конечно, слишком много прыгает и скачет, но для его возраста это естественно. А тебе он нравится?

– Это по твоей части. Ты же о нем вспомнила. Я тут ни при чем.

– Знаешь, это странно. Я года на три старше его, не больше. А у меня такое чувство, как будто я из другого поколения. Почему? Наверное, дело не в возрасте. Не в годах. А в настроении. Когда мы утром шли с ним на склад, он так скакал, носился и подпрыгивал, как будто готов был скинуть рубашку и нагишом помчаться в горы. А потом он учуял завтрак.

– А у тебя было совсем другое настроение?

– Ну да. Сейчас так жарко.

Верн был бы рад оставить эту тему. Его трубка погасла, табак весь выгорел. Он постукал ею об стену и ссыпал пепел в пепельницу на столе.

– Хотя это не вполне так, – продолжала Барбара. – По дороге туда был миг, когда я была почти готова скакать и бегать вместе с ним. Бегать, танцевать, упасть на землю и кататься. А сегодня утром, когда я проснулась и было солнце…

Она осеклась.

– Продолжай, – проворчал Верн.

– Нет. Короче, я была почти готова бежать за ним в горы. А потом вдруг почувствовала себя дурой. И застыла. На мгновение почувствовала себя за одно с ним, а уже в следующий миг мне стало противно. От самой себя. Как будто меня поманили очередной игрой в камешки и скакалку, а я чуть было не поддалась.

– Представляю.

– Может, зря я это все наговорила. Выдумываю всякую всячину. Я и не собиралась ничего рассказывать. Просто начала думать вслух. Открытая дверь напомнила мне о Карле. Как он стоял за ней.

– Ладно. Забудем. Я буду только рад.

– Почему?

Он пожал плечами.

– Меня эта тема не привлекает.

– Ты забыл, каким сам был в юности?

– Не вижу, какое отношение все это имеет к моей юности.

– Ладно, ладно. Забудем. – Какое-то время они сидели молча. Барбара потерла ладонями свои голые руки. – Господи, до чего же душно! Как в финской бане!

– К шести часам все кончится.

Барбара глянула на часы.

– Уже почти шесть. Мы умрем. По крайней мере я. Невозможно просто сидеть вот так в жаре. Надо что-то делать.

– Душ бы принять. Хотя, по правде говоря, никакой особой жары нет. Летом всегда так. Просто раньше мы не обращали на это внимания, потому что были заняты работой. У нас не было времени заметить. У нас было дело. Так что, если говорить напрямую, сейчас мы мучаемся от безделья. Жара только предлог.