Филип Дик - Время собираться

Верн молчал.

После одиннадцати, просматривая старые программы, он вдруг заметил, что ее нет в комнате. Не оказалось ее и нигде в поле зрения: ни в гостиной, ни в кухне.

– Тедди?

Из спальни донесся какой-то шум.

– Я здесь. – И почти сразу она добавила: – Верн, не окажешь мне услугу?

– Какую?

– Задерни, пожалуйста, шторы.

Он прошел по комнате, закрывая занавеси. Потом продолжил смотреть свои старые программы. Вдруг в комнату вбежала Тедди. Краешком глаза он видел, что она стоит у него за спиной на ковре. Он положил ручку и обернулся.

У него отпала челюсть. Она была голая. Костлявая и бледная, она улыбалась ему, уперев руки в бока, ее маленькие грудки подрагивали, ноги были чуть раздвинуты.

– Дорогой, тебе не кажется, что нам пора спать? Мне завтра рано вставать. И пилить через весь город аж на Манхэттен.

Верн поднялся на ноги. Обошел ее кругом, изумленно разглядывая ее тощее тело. Она снова повернулась к нему лицом. В спальне на кровати одеяла и простыни были уже отброшены.

– Ты и в самом деле все решила, – проворчал он. И покачал головой. – Все понятно.

Улыбка замерзла на ее губах. Она ничего не сказала, но ее худые бедра напряглись, мышцы выступили на них, как веревки.

– Это же невозможно. Правда, невозможно. – Внутри него рос липкий холодный ком. На него словно набросили сеть, нет, тяжелую мокрую штору и душили ею. Она сняла всю свою одежду. Все, до последней тряпочки, аккуратной стопкой лежало на стуле у кровати. Туфли стояли рядом. Смешно. Он закрыл глаза.

– Верн…

– Давай посмотрим правде в глаза. Бога ради! – Он вскинул очки, потер глаза. – Черт меня побери, если…

Он умолк. По ее лицу пронеслась тень страха, такого простого и неприкрытого, что он замолчал. Мгновение она моргала, ее глаза горели. Вдруг все прошло. Рот сложился в тонкую линию. Ни слова не говоря, она повернулась и пошла в спальню.

Через минуту она вышла оттуда в пальто. Оттолкнула его на пути к выходу. Он схватил ее за плечо. Она отскочила, тогда он встал между ней и дверью. Все ее тело было напряжено. Стоя напротив, она часто дышала и наблюдала за ним.

– Тедди, бога ради, давай…

Она бросилась в кухню. Он за ней, по дороге хватая ее за руку. Она выхватила из ящика консервный ключ – он быстро его отнял. Ее пальцы были как когти железной птицы.

– Прекрати. – Он держал ее за руку. – Послушай – тебе нельзя здесь оставаться. Просто невозможно. Через двадцать четыре часа нас вышвырнут отсюда обоих. – Через рукав пальто он чувствовал ее худую руку. – Ты понимаешь? Я тут ни при чем. Я ничего не могу сделать.

Вдруг она расслабилась. Как будто все забыла. Он медленно отпустил ее руку.

– Конечно, – сказала она. – Это правда. Наверное, придется придумать что-то другое.

– Вот и правильно. – Он потрепал ее по плечу. – Пойдем в гостиную, сядем. О’кей? Там спокойно поговорим обо всем.

Он повел ее назад, к кушетке.

– Мне надо надеть что-нибудь другое. – Она потянула себя за пальто.

– Хорошо. – Они прошли в спальню. Тедди расстегнула пальто и повесила его в шкаф. Одевалась она медленно, молча. Он наблюдал за ней, сидя на кровати. Наконец она закончила.

– Готова?

– Да.

Он встал и подошел к ней.

– Пойдем сходим куда-нибудь, выпьем. Потом можем покататься. Свои вещи оставь пока здесь, завтра утром что-нибудь придумаем. Что-нибудь сообразим. О’кей? А теперь – куда ты хочешь пойти?

– Неважно. Куда скажешь.

– Тогда пойдем в бар через дорогу. Милое тихое местечко. Там можно поговорить.

Она кивнула.

Но на тротуаре она вдруг встала.

– В чем дело?

– Наверное, мне лучше сразу домой. А то мне нехорошо.

– Как хочешь.

– Мы можем пойти пешком?

– Пешком? Всю дорогу?

– Здесь не так далеко.

– Ладно. Можно взять такси, если устанем.

Они шли медленно. Улицы были пусты и молчаливы. Небо над ними хмурилось. Лишь несколько звезд оставались на виду. Одно облако, громадное, как целый континент, закрыло горизонт. Оно надвигалось, становясь все больше и больше, распространяя свою мутную серость надо всем миром. Одна за другой мигали и гасли звезды.

Верн смотрел в сторону. Рядом шагала Тедди, молча, руки в карманах. Голову она держала высоко, дышала глубоко и редко, приоткрыв рот. Насыщала легкие воздухом, сырым и холодным.

– Славная ночь, – сказала она.

– Да.

– Хорошо, что мы гуляем. – Она продела руку ему под локоть. – Ты не против?

– Нет.

– Знаешь, что я решила?

Он поглядел на нее.

– Что?