Дороти Херст - Тайны волков

Понаблюдав за мной, Тревегг тихо зарычал.

— Франдра и Яндру захотят узнать, что происходит, — сказал он. — Встретимся у человеческого становища. Подумай над моими словами, Каала.

Как только старый волк оказался за пределами слышимости, Аззуен подтолкнул меня.

— Стае будет лучше без Уннана, Каала, — подтвердил он. — Теперь не нужно все время о нем беспокоиться.

Я уже собиралась ответить, когда Аззуен ткнулся мне в плечо.

— Смотри.

Я проследила его взгляд. Там, на мягкой земле, был огромный отпечаток лапы, точь-в-точь какой мы нашли после того, как отдали людям добычу. Рядом виднелись еще два. От них пахло Милсиндрой и Кивдру. На сей раз верховные даже не стали скрывать свой запах.

— Они следят за нами, — сказал Аззуен.

— И ладно, — ответила я. — Значит, они видят, как хорошо мы справляемся. На следующую охоту мы приведем всю стаю, и пусть верховные смотрят сколько вздумается.

Я зашагала прочь, но тут же остановилась, вернулась к отпечаткам, присела над одним из них и оставила кучку помета. У Аззуена глаза на лоб полезли.

— Вот так, — сказала я и направилась к человеческому стойбищу.

Мы с Тревеггом и Аззуеном почти четверть луны провели у людей, вместе охотились и спали у их костров. Мы еще дважды успешно сходили на охоту, хотя и получилось не так впечатляюще, как в первый раз, в Старом Лесу. Тали и Ниали опять побывали на сборной поляне и привели с собой Миклана. Заразительное добродушие мальчика рассмешило даже Веррну. Давриан почти каждый день приходил к племени Лин, но на ночь возвращался к себе, и Тали как будто беспокоилась все меньше и меньше. Люди постепенно привыкли видеть волков в своем стойбище и делились с нами мясом — совсем как с сородичами.

А потом, через пять дней после первого визита Тали и Ниали к упавшему дереву, я проснулась, почуяв в воздухе неладное, — страх ворвался в мои сны и заставил меня заскулить. Было около полудня — лучшее время для сна, — и я понятия не имела, отчего проснулась и что вызвало в душе такую панику, но почувствовала: стряслась беда.

Мой скулеж разбудил Аззуена и Тревегга.

— Что-то случилось, — шепнула я, когда старый волк приоткрыл один глаз.

Морда у него совсем поседела, и Тревегг выглядел на все свои девять зим. Мне было неловко его будить. Он сонно моргнул и зевнул, но тут же широко раскрыл глаза и принюхался. Крутя носом, Тревегг встал и трижды обошел вокруг, ловя сложные переплетения запахов. Он заскулил. Я еще никогда не слышала, чтобы Тревегг скулил. Даже не задерживаясь, чтобы потянуться, размять суставы и сбросить сонную одурь, он пробежал с одного конца стойбища на другой, то высоко задирая нос, то обнюхивая землю, а затем метнулся в заросли.

— Что он делает? — сонно поинтересовался Аззуен.

Тревегг примчался обратно, двигаясь проворно, как никогда.

— Идем, — сказал он. — Нужно предупредить стаю. И найти Франдру и Яндру.

Тревегг был самым спокойным волком из всех, кого я знала, но теперь в его голосе звучала тревога. Он покружился на месте, подняв нос.

— Зачем? — спросила я. — Мы не можем просто взять и уйти. Люди только-только начали нам доверять. Мы должны остаться здесь, если хотим сохранить мир.

— Мира не будет. Если случилось именно то, что я думаю, война с людьми — лишь вопрос времени.

— Почему? Что случилось? Тревегг, объясни же!

Тревегг перестал беспокойно кружить.

— Дичь, Каала. Дичь уходит из Долины.

Есть запахи, которые не замечаешь, пока они не пропадут. Запах свежего лошадиного навоза, несомый ветром, запах древесной коры, смешанный с потом старого лося, порыв ветерка, который говорит, что в трех милях отсюда бегут олени… Только когда эти запахи исчезают, ты понимаешь, что они составляли значительную часть твоей жизни.

Меня разбудило отсутствие запахов. Стоило Тревеггу догадаться, как все стало очевидно. Часть дичи уже однажды убежала из Долины — когда люди охотились не в меру. Но тогда было по-другому. На сей раз уходили слишком многие животные, и Долине грозили смерть, голод и война. Я подумала: теперь охотники Долины — люди, волки, пещерные львы, длиннозубы — любой ценой постараются прокормить себя и молодняк. Они будут драться насмерть из-за оставшейся дичи.

Мир между людьми и волками оказался под угрозой.

В кои-то веки я не опасалась встревожить людей. Я запрокинула голову и завыла, призывая Тлитоо. Он мог бы разведать, куда уходит дичь, и я собиралась тем или иным способом добиться от него помощи. Вороны обычно не понимают всех тонкостей волчьего воя, поэтому я просто выла как можно громче, чтобы Тлитоо прилетел. Тревегг и Аззуен стояли рядом. Один из людей, рассерженный шумом, бросил в меня камень. Я увернулась и побежала в лес.