Алексей Ручий - Живодерня

Сейчас Олег плохо помнит события последующих месяцев, но план его сработал как нельзя лучше: Катя стала жить с Вадимом. И Олег приступил к выполнению того, что и сейчас доставляло ему огромное удовольствие, - к разрушению красивого мифа, в ореоле которого жил Вадим. Он сделал его наркоманом.

Для него, врача, имевшего доступ ко многим препаратам, в том числе и наркотическим, это не было проблемой. Главное, чтобы Катя все выполняла безукоризненно. Но на Катю можно было положиться: за свой немалый гонорар – а Олег решил в таком деле денег не жалеть – она легла бы в постель с самим дьяволом. День изо дня она добавляла лекарства, которые Олег ей передавал, в пищу Вадима. И вскоре те начали действовать.

Вадим потерял сон. У него началось необратимое разрушение личности. Он больше не мог жить без наркотика, а уж его-то Олег поставлял Кате более чем в достаточных количествах. Короче, Вадим стал торчком, обычным вонючим торчком. Он начал проигрывать дела. Одно за одним. И клиенты начали от него отворачиваться. А следом и коллеги, ведь юристы, как крысы, живут тем куском, который вытащат друг у друга из пасти.

Через полгода от красивого мифа под названием Вадим Королев не осталось ничего, кроме больной плоти, плоти отравленной наркотиком. И тогда Катя ушла от него, сыграв свою роль на отлично. Ушла, оставив Вадима без работы, без денег, в гнетущем наркотическом одиночестве. В разрушающем одиночестве. В одиночестве-убийце.

Теперь наступала развязка. Развязка этой короткой стремительной, но результативной игры. В Олега пользу. Оставалось только поставить точку.

Олег вновь ворвался в жизнь Вадима. Он знал, что у того проблемы, и предложил ему поехать поохотиться, заодно и развеяться. Вадим, пораженный болезнью под названием одиночество, ухватился за это как за последний свой шанс. Это и был его последний шанс, последний во всех смыслах.

Тогда тоже стояла осень, и ржавчина поедала лес, наполняя его угрюмым безмолвием. Самое время для смерти. Время для финала. Жизнь любит опускать свой занавес осенью.

Они уехали далеко в лес, в эту бездну опадающей листвы и редкого крика кукушки. Олег видел Вадима, Вадима другого – опущенного жизнью, придавленного грузом проблем и болезнью, и ему было по-своему жалко его. Но жалости он не отвел места в своей игре. Нужно было доигрывать до конца. Его союзница смерть не простила бы ему отступления.

Ранним утром, в бисере росы и тумана, холодного и едкого, они шли среди длинных теней, причудливых и сказочных. В сплетении древесных рук мелькали синие лоскуты неба, неба такого же, как сегодня, похожего на патоку.

На одной из полян, засыпанной ржавой листвой, они устроили привал. Вадим сидел под деревом, отдыхая; жизнь, похоже, ненадолго вернулась в его тело. В руках он держал ружье, стволом к себе. Олег сидел рядом.

Олег предложил проверить ружья. И тень крупной лесной птицы пала на них, как тяжелый детский кошмар, и метнулась прочь. Вадим осмотрел ствол, а потом нажал на спуск, проверяя механизм. Раздался выстрел.

Мозги, желеобразные, кровавые вытекли из его поврежденного черепа. Он рассчитывал, что ружье не заряжено, - оно и должно было быть незаряженным, если бы Олег ночью, когда Вадим спал, не загнал в оба ствола по патрону.

Олег потом долго рассказывал следователю придуманную историю о том, что тем туманным осенним утром он гулял в чаще, высматривая следы зверя, когда услышал выстрел. О том, как он пытался спасти друга, но все его усилия, усилия врача, были тщетны.

Следствие так и не установило мотивов смерти. Либо Вадим по чистой случайности забыл, что ружье заряжено, либо нарочно высадил смертоносный заряд себе в голову, уходя от проблем жизни. Никто так и не узнал, что смерть Вадима на самом деле была всего лишь финалом большой игры, затеянной Олегом. Игры, в которой он выиграл.

Кукушка по-прежнему кричала далеко в лесу, по-прежнему с ветвей при малейшем дуновении ветра срывались желтые листья. Олег допил остатки водки, убрал пустую бутылку назад в сумку. Посидел. Потом встал. И медленно пошел прочь.

Он прошел шагов десять, как вдруг развернулся и направился назад к могиле. Остановился. Огляделся. Потом перешагнул через ограду и встал у могильного холмика. Расстегнул ширинку и начал мочиться. Горячая струя била прямо в центр могилы, испуская резкий пахучий пар.

- Понял! Ты понял! – быстро заговорил он. – Это я победил. Я!

Помочившись, он застегнул ширинку, перешагнул назад через ограду и быстрым шагом пошел прочь.