Ниам Грин - Секрет Коко

— Лучше бы я не откликалась на его письмо, — бормочет Рут, — и не встречалась с Колином.

— Я понимаю, почему ты сделала это, Рут, — говорит Анна, — но простить его тоже не могу. Знаю, это не по-христиански, и, возможно, теперь вы сочтете меня лицемеркой.

— Я не могу судить тебя, Анна, и не собираюсь ни в чем убеждать, — отвечает ей Рут. — Но вот что я тебе скажу: может, стоит простить его хотя бы в душе? Знаю, разум велит тебе поступить иначе, но какой смысл носить эту боль в своем сердце? Отпусти его — если не ради него, то ради себя.

— Может, и так, — неуверенно говорит ей сестра. — Я подумаю.

Мы все ненадолго умолкаем, но потом Анна снова подает голос:

— Так вот зачем вы ездили в Лондон на самом деле? Увидеться с моим «усопшим» мужем? — Она грустно улыбается.

— Честно говоря, у нас и правда там были дела, — запинаясь, рассказываю я. Не уверена, что сейчас подходящее время — после того, как она поведала мне обо всех постигших ее невзгодах, — но я очень хочу поделиться с ней историей Тэтти. Мне хочется быть честной с Анной, открыться ей так же, как она открылась нам. Надеюсь, мой рассказ ее не расстроит и не напомнит о былых утратах.

Анна с любопытством смотрит на меня, промокая платком глаза. Рут одобрительно кивает мне, давая понять, что ей тоже очень хочется это сделать.

— Недавно я нашла одно письмо в сумочке, купленной на аукционе, — начинаю объяснять я. — Вот в этой сумочке от «Шанель».

С этими словами я вынимаю шикарную вещицу из рюкзака и отдаю ее бабушкиной сестре.

— Мне пришлось хорошенько попотеть, но я все же узнала, что это письмо написала мать своему сыну, отданному на усыновление в 1956 году, — продолжаю я и умолкаю, ожидая ее реакции — Анна может принять эту историю слишком близко к сердцу.

— И что же дальше? — спрашивает она, внимательно рассматривая сумку. По ее лицу совершенно невозможно догадаться, о чем она думает.

— В общем, той женщине помешали отдать письмо ребенку, поэтому она не расставалась с ним до самой смерти. И теперь я пытаюсь разузнать о ее пропавшем сыне как можно больше.

— Так ты Нэнси Дрю [17]заделалась? — улыбается она мне, и я вижу, как блестят слезы в уголках ее глаз. Знаю, она просто пытается сказать мне, что я не зря поведала ей эту историю. Рут с облегчением вздыхает — она беспокоилась о сестре так же, как и я, а потому сомневалась, стоит ли заводить разговор о чужой семейной драме. Но Анна отреагировала совершенно неожиданно.

— Да, она у нас такая! — говорит Рут, радостно заключая Анну в объятия.

— Ты так похожа на свою мать, — добавляет та, и у меня сердце сжимается оттого, что теперь у меня с ней действительно есть кое-что общее. Ответственным человеком маму, конечно, сложно назвать, но в любом случае она всегда была смелой и великодушной.

— В этом все дело, Анна, — соглашаюсь я. — Мне кажется, что я нашла эту сумочку не просто так.

— Ну конечно же. Ведь твоя мама всегда хотела подарить тебе такую, — говорит она. — Она даже откладывала на нее деньги, хотела сделать тебе подарок на совершеннолетие.

— Правда? — Я немного ошарашена, ведь слышу об этом впервые. То, что я нашла эту сумочку, значит теперь для меня еще больше, потому что на день рождения я должна была получить точно такую же, и это прибавило мне храбрости, какой я в себе еще никогда не ощущала.

— Да, она не раз об этом говорила, — вспоминает Анна. — Мы частенько мило беседовали с твоей мамой. Можно было догадаться, что она знает о Колине…

Я украдкой смотрю на Рут, и она едва заметно качает головой. Мы можем зайти слишком далеко, если скажем ей, что мама действительно знала всю правду о Колине, это может стать последней каплей для Анны.

— Так что теперь мы думаем, что же делать дальше, — пожимает плечами Рут.

— Вы что же, надеетесь найти сына этой женщины? Он ведь должен быть уже взрослым мужчиной! Хотите продолжить поиски? — удивляется она, и в ее глазах загорается огонек. Она наконец отвлеклась от воспоминаний о Колине, потому что история Тэтти захватила ее воображение так же, как и наше.

— Возможно. Не думаю, что из этого что-то получится, — говорю я.

— Что тебе известно о нем? — спрашивает она.

— Я знаю, что он родился в Доме матери и ребенка где-то в районе Уэстмита, — рассказываю я, затем достаю свой блокнот и зачитываю ей все, что записала о Дюке в Лондоне. — Приют работал при обители святого Иуды.

— Я знаю, где это! — восклицает Анна. — Одна моя старая знакомая, сестра Долорес, жила в этом монастыре.