Фаусто Брицци - 100 дней счастья

Приходилось такое слышать?

Но боли появляются все чаще и чаще, эпизодические перерастают в постоянные, и вот я уже не могу нормально плавать и пичкаю организм болеутоляющими и противовоспалительными, но думаю, что потянул брюшные мышцы или то, что от них осталось. Я говорю Паоле, что мне нехорошо, она настаивает, чтобы я сделал УЗИ брюшной полости, но я говорю, что такие боли бывали у меня не раз, когда я всерьез занимался спортом, и обычно все проходит само – время и отсутствие нагрузок, вот и все лекарства. Конечно, мои отношения с синьорой Морони отсутствием нагрузки не назовешь, но боль еще терпима даже во время таких упражнений. Я часто думаю об УЗИ, делать которое я отказался, и прокручиваю в голове сцены из фильма «Осторожно, двери закрываются».

Что было бы, пойди я и сделай УЗИ?

Прожил бы я на десять, двадцать, тридцать лет дольше?

Или же, сраженный страшной вестью, умер бы тут же, на ступеньках больницы?

Одна дверь закрылась передо мной в тот самый день.

Но я еще ничего не знал.

Постепенно я прихожу к выводу, что дело не в мышцах, а в маленькой и коварной грыже. Простейшая операция – и я снова в строю, но я выжидаю, наивно надеясь однажды проснуться здоровым как бык. Меж тем симптомов все больше: я чаще устаю, меня рвет, лихорадит две недели кряду. Но у меня на все готово логическое объяснение: «у меня стресс», «вчера я плотно поел», «в бассейне было холодно», «37,2 – это еще не температура». Я еще не расслышал звоночки единственного и смертельного врага.

Месяц проходит за месяцем, меж тем, как вы уже знаете, моя семейная жизнь летит под откос и я сплю в задней комнате в булочной тестя. Одним дождливым мартовским вечером я вызываюсь помочь Оскару поставить в печь шоколадные маффины, как вдруг нежданная и сильная боль сгибает меня пополам. Поднос падает на пол, а я кричу как сумасшедший. Оскар и сенегалец несутся ко мне, бледные как полотно, и помогают сесть на стул. Я говорю, что уже месяцев восемь, как у меня странные боли, и что давным-давно дурацкая грыжа не дает мне покоя. Слишком давно.

– Покажись врачу, – говорит Оскар.

– Спасибо, но, думаю, через пару недель все придет в норму.

– Послушай, это не предложение, это приказ, – отрезает тесть. – Покажись врачу. Точка, никаких вопросительных знаков. Ведь это может быть и язва. Ты знаешь, у меня был клиент, который умер от язвы, так что шутить с этим не стоит. Вчера он стоял у меня перед прилавком, жевал булку с изюмом и разглагольствовал о матче любимой команды, а на следующий день лежал в гробу на кладбище.

Я поражен и подавлен. Оскар, как всегда, выразился ясно и определенно. «Лежал в гробу» холодным душем обрушилось на меня и убедило сходить к врачу. Я уже был уверен, что у меня язва. Но сначала решил проконсультироваться с Умберто. Он хоть и ветеринар, но все-таки врач.

Зал ожидания у его кабинета полон.

Со мною рядом сидят старушка-кошатница с переноской на коленях, в которой возлежит персидский котяра, тринадцатилетний подросток с мамой и хамелеоном, суровый пятидесятилетний очкарик одетый по моде прошлого века с такой же суровой и противной колли, и красивая тридцатилетняя женщина с яркой татуировкой и загадочной корзиной.

Старушка рассматривает меня несколько минут, но не может сдержать любопытства:

– А у вас кто?

– У меня блохи, – отвечаю я с широкой улыбкой.

Она никак не поймет, шучу я или серьезно. Но пересаживается подальше, бормоча на ухо коту что-то о падении нравов и невоспитанности молодежи.

Я захожу последним. Спрашиваю Умберто, что было в корзинке татуированной дивы.

– Питон. Сегодня питоны в моде, – отвечает он как ни в чем не бывало. Потом спрашивает, зачем я пришел. Впервые в жизни я захожу в его кабинет не по личному делу.

Отвечаю, что уже месяцев восемь у меня рези в животе. Врачу я не показывался лет сто, поскольку врач, который мне полагается по страховке, уже лечит мою жену, а я не хотел ее беспокоить. Ведь они подруги, так что моих секретов она держать не станет, даже если к тому ее обязывает профессиональный долг. Я почти что уверен, что у меня язва.

Мой друг укладывает меня на спину и со знанием дела прощупывает живот. Резкая боль отдается там, где он надавил. Я вижу, что он обеспокоен.

– Здесь? – спрашивает Умбрето.

Ответ легко прочесть на моем лице. Именно здесь.

Я одеваюсь, а Умберто говорит, что, с его точки зрения, это не грыжа, не межреберная невралгия и уж тем более не язва.

– Там небольшое вздутие, – говорит он. – Между желудком и печенью, трудно понять после такого поверхностного осмотра, что именно это такое. Возможно, липома, то есть небольшое жировое образование. Тебе нужно срочно сделать УЗИ. С сегодняшней техникой тебе быстро и точно поставят диагноз.