Джумпа Лахири - Низина

Однажды усадив ее на террасе, Дипа ставит перед ней чай, блюдце с печеньем и протягивает ей что-то еще.

— Что это?

— Письмо, мамони. Было в почтовом ящике сегодня.

Письмо из Америки, от Субхаша. В нем он подтверждает свой план приехать этим летом, называет дату своего приезда. К тому времени уже три месяца пройдет со дня смерти его отца.

Он пишет, что раньше приехать никак не сможет. Пишет, что привезет с собой дочь Удаяна, а Гори не приедет. Сам он собирается читать в Калькутте какие-то лекции. Что они пробудут здесь шесть недель. «Она считает меня своим отцом, — пишет он, имея в виду эту девочку по имени Бела. — Но больше ей ни о чем не известно».

Воздух замер, застыл, ни ветерка. Это все из-за нового многоэтажного дома — как выстроили его, так теперь на террасе всегда духотища. Она возвращает письмо Дипе. Словно это не письмо от сына, а чайный мешочек, ненужный ей сейчас, она больше не хочет чая. Биджоли просто запомнила сообщение и теперь обращает свои мысли к другим вещам.

Бела и Субхаш прибыли в Калькутту к началу сезона дождей. В Бенгалии его называют «барша кааль». Отец говорит Беле: каждый год в это время направление ветра меняется, и он дует не с суши на море, а с моря на сушу. Отец показал ей на карте, как путешествуют тучи от Бенгальского залива, через материковую часть к горам на севере. Они поднимаются и охлаждаются, не могут там набрать достаточной высоты, чтобы перевалить через огромные Гималайские горы, поэтому зависают над Индией.

Отец говорит: когда придет дождь, все притоки в дельте выйдут из берегов. Улицы в городе и окрестные поля — все будет затоплено водой. Урожай потом будет или очень щедрый, или погибнет. С террасы бабушкиного дома он показал ей два пруда и сообщил: они разольются и превратятся в один. А лишняя вода соберется в низине, иной раз она поднимается высоко, будет Беле примерно до плеч.

День начинался с ясного утра, а потом приходили громовые раскаты и тяжелые тучи с черной каймой. Бела видела, как они быстро опускались все ниже, похожие на гигантские серые шторы, и заслоняли дневной свет. Иногда солнце упрямо пробивалось, его бледный диск на их фоне напоминал скорее полную луну.

В доме сразу темнело, а потом тучи разверзались дождем. Вода хлестала в окна, и нужно было спешно закрывать ставни. Горничная Дипа бросалась развешивать на просушку то, что успело намокнуть на полу.

С террасы Бела наблюдала, как гнулись от буйного морского ветра тонкие стволы пальм. Их заостренные листья хлопали, словно крылья больших птиц. Если пристально смотреть на них, то казалось, будто крутятся лопасти каких-то мельниц, взбивающих мякоть небес.

Бабушка не приехала в аэропорт их встретить. Она ждала, сидя на террасе на верхнем этаже дома, где вырос отец.

Там она подарила Беле ожерелье. Из маленьких золотистых бусинок, плотно нанизанных на леску. Бабушка наклонилась и молча застегнула ожерелье на шее Белы, потом переместила его так, чтобы застежка оказалась сзади.

Волосы у бабушки были седые, зато кожа на руках гладкая, ровная. На ней было белое хлопковое сари без узоров и рисунков — просто белое, как простыня. Глаза у нее были мутные, и не черные, а синие. Разглядывая Белу, она то и дело переводила взгляд на отца, словно пыталась найти между ними сходство.

Когда они распаковали чемоданы, бабушка расстроилась, что они не привезли никакого подарка для Дипы. Служанка Дипа носила сари и камешек в ноздре, называла Белу «мемсахиб». Лицо у нее имело очертания сердечка. Она была худенькая, но сильная — своими тонкими руками помогла отцу Белы нести чемоданы вверх по лестнице.

Дипа спала в комнате рядом с бабушкиной. Комната эта размерами больше походила на шкаф, там был такой низкий потолок, что выпрямиться во весь рост было нельзя. В этой тесной комнатушке Дипа каждый вечер расстилала свой узенький матрасик.

Бабушка отдала ей американское мыло, лосьоны и наволочку с простыней в цветочек, присланные ей в подарок матерью Белы. Сказала, что Дипе они нужнее. Еще отдала Дипе катушки с разноцветными нитками, пяльцы для вышивания и красивую алую подушечку для иголок, при этом сказала: шитьем теперь занимается Дипа. Черную кожаную сумочку в форме большого конверта с одной-единственной застежкой посередине, которую Бела с матерью купили в торговом центре «Уоруик-Молл» в Род-Айленде, она тоже отдала Дипе.

На следующий день после приезда отец сел в молельной комнате, чтобы по обряду почтить память дедушки, умершего несколько месяцев назад. В центре комнаты горел маленький огонь, которым занимался приглашенный монах. Рядом с огнем на медных блюдах и подносах лежали горы фруктов.