Евгений Войскунский - Девичьи сны

Черемисин с любопытством посматривает на дядюшку: идет ровным шагом, без одышки, а чемодан, кажется, нелегкий.

Им навстречу спускается процессия. Под пение флейты, под рокот гитар идут юноши и девушки в венках из цветов.

— Что это? — Круглов отходит к обочине дороги. — Не в честь ли моего приезда?

— Нет, — серьезно отвечает Черемисин. — Это в честь выпуска бальнеологического техникума. Сегодня будет большое гулянье.

Круглов снимает кепи, вытирает пот со лба.

И снова вверх, вверх — теперь по крупным ступеням, вырубленным в скале. И вот она наконец — улица Сокровищ моря.

— Это твой дом? — спрашивает Круглов, когда Черемисин распахивает перед ним садовую калитку. — Ты прекрасно живешь, Михаил. — Прежде чем войти, он оглядывается и замирает при виде огромного моря, слитого на горизонте с голубизной неба. — Да, прекрасно, — повторяет он.

Они входят в небольшую комнату с открытым окном, в которое заглядывают ветки акации. Круглов ставит чемодан в угол.

— В этой комнате жила мама, — говорит Черемисин.

— И умерла тут?

— Да.

— Бедная Нина. Ей ведь не было шестидесяти? Я не смог тогда прилететь на похороны. От чего она умерла?

— Сердце.

Круглов подходит к окну, трогает ветку, будто погладил.

— А ты, Миша, ведь врач?

— Да. Я геронтолог.

— Вот как… Кто теперь живет в этой комнате?

— Игорь. Сын. Но он спит в саду, на раскладушке, так что не беспокойтесь.

— Хорошо бы умыться.

— Пойдемте примем душ. У нас в саду летняя душевая.

О-о, как приятно в загородке под открытым небом плескаться под душем. Круглов блаженно фыркает под прохладным дождичком.

Черемисин с невольным любопытством — любопытством гериатра, специалиста по старикам, — посматривает на мускулистого Круглова. Нет, больше сорока пяти этому странному дядюшке не дашь. Правда, внешность бывает обманчивой. Сделать бы ему анализ крови, кардио- и энцефалограмму.

— У вас в городе, — говорит Круглов, — на скалах ваших, наверное, сильно изнашивается обувь?

— Обувь? Да, изнашивается, конечно. А что?

Круглов под струями воды хлопает себя по груди и плечам. На груди у него старый затянувшийся шрам с зубчатыми краями.

— Это память о войне, — говорит он, заметив, как задержался взгляд племянника.

— Мама рассказывала, — припоминает Черемисин, подавая ему полотенце. — Вы, кажется, моряк?

— Да. Это было очень давно. Но — было.

Они одеваются, выходят из душевой и направляются к веранде.

— Мы обедаем в шесть, — говорит Черемисин, — когда жена приходит с работы. А сейчас давайте перекусим…

Стучит садовая калитка, слышен топот быстрых ног. Из-за цветочной клумбы выбегает Игорь.

— Папа! Я поймал вот такую ставриду! — Он широко разводит руками. И смущенно умолкает, исподлобья глядя на незнакомца.

— Игорь, познакомься с дядей Георгием, — говорит Черемисин.

— Здравствуй, Игорь, — серьезно говорит Круглов, пожимая узкую руку мальчика. — Где же твоя ставрида?

— У Филиппа! Он ее выпотрошит и зажарит на углях. Филипп сказал, что не видывал таких крупных ставрид… А вы долго будете жить у нас?

— Не очень. — Круглов постучал пальцем по выпирающей ключице мальчика. — Хочешь мне немного помочь?

— Да, — кивает Игорь.

Вечером они обедают на веранде.

— Положить вам еще мяса? — спрашивает Ася.

— Нет, спасибо, — отвечает Круглов. — И мясо, и овощи превосходны. Вы прекрасная хозяйка, Ася.

— Ну уж прекрасная! Просто удалось достать приличный кусок свинины. — Она ставит перед гостем чашку. — Это компот из черешни.

— Мама, — говорит Игорь, очищая хлебной корочкой тарелку, — завтра мы пойдем с дядей Георгием к устью Лузы.

— Лучше съездили бы в Халцедоновую бухту. Там хороший пляж.

— Э, Халцедонка! Мильон человек под каждым тентом.

— И все же это лучше, чем тащиться десять километров по жаре к Лузе.

— Ну, раз так далеко, — говорит Круглов, уловив недовольство в тоне Аси, — то мы можем просто немного побродить по окрестностям.

— Да нет, пойдем к Лузе! — восклицает Игорь. — Вы же сами говорили, что хотите сделать большой переход в этих ботинках.

— Что еще за ботинки? — спрашивает Ася.

Круглов смотрит на ее поджатые губы.

— Просто хочу разносить новые ботинки. Ваши каменистые дороги очень располагают к этому.

— А я уж было подумала, не работаете ли вы в обувной промышленности.

— Если можно, налейте еще компоту.

— Пожалуйста. — Ася наливает из кувшина. — А где вы работаете?