Элеанор Каттон - Светила

В одиннадцатый день октября 1865 года сумма в две тысячи фунтов должна быть передана МИСС АННЕ УЭДЕРЕЛЛ, уроженке Нового Южного Уэльса, МИСТЕРОМ ЭМЕРИ СТЕЙНЗОМ, уроженцем Нового Южного Уэльса, свидетелем чему выступает МИСТЕР КРОСБИ УЭЛЛС.

Анна с растерянным видом взяла из его рук дарственную – она была почти неграмотна и не надеялась с первого же взгляда понять смысл слов. Девушка знала алфавит и могла разобрать напечатанную строчку, если трудилась над нею очень медленно и при хорошем освещении. Однако задача эта давалась ей с трудом, и ошибкам не было числа. Но внезапно девушка так и вцепилась в бумагу и, потрясенно охнув, поднесла ее к самым глазам.

– Я могу это прочесть, – прошептала она еле слышно.

Девлин не знал, что Анна читать не обучена, и заявлению ее не удивился.

– Я нашел этот документ в плите Кросби Уэллса на следующий день после его смерти, – сообщил священник. – Как видите, речь идет об огромной сумме, тем более что это завещательный дар, и, признаюсь, я не вполне понимаю, что с этим делать. Должен сразу предупредить вас, что с юридической точки зрения документ не имеет силы. Мистер Стейнз не скрепил его своей подписью, что, в свою очередь, делает подпись мистера Уэллса недействительной. Свидетель не расписывается прежде принципала.

Анна молчала и не отводила глаз от дарственной.

– Вы видели этот документ прежде?

– Нет, – отозвалась девушка.

– Вы знали о его существовании?

– Нет!

Девлин встревожился: голос Анны сорвался на крик.

– Что не так? – спросил он.

– Я просто… – Она поднесла руку к горлу. – Можно у вас кое-что спросить?

– Конечно.

– А вы когда-нибудь… ну то есть на своем опыте… – Анна прервалась на полуслове, закусила губу и начала снова: – Вы не знаете, почему я могу это прочесть?

Священник заглянул ей в глаза:

– Боюсь, я не вполне понимаю.

– Я толком не умею читать, – объяснила Анна. – Ну то есть, я могу разобрать последовательность букв, я распознаю этикетки и вывески, но скорее по памяти, я ж их каждый день вижу. Газету от начала до конца мне ни за что не прочесть. У меня на это невесть сколько часов уйдет. Но вот это… я прочитываю. Без малейших усилий. В мгновение ока.

– Тогда прочтите вслух.

Анна без запинки зачитала дарственную.

Девлин нахмурился:

– Вы уверены, что прежде этого документа не видели?

– Совершенно уверена, – подтвердила Анна.

– Вы знали, что мистер Стейнз намеревался подарить вам две тысячи фунтов?

– Нет, – покачала головой она.

– А как насчет мистера Уэллса? Вы с мистером Уэллсом об этом не говорили?

– Нет, – заверила Анна. – Повторяю: я эту бумагу впервые вижу.

– Может быть, если вам о ней упоминали, но вы просто позабыли… – предположил Девлин.

– Такой чертовой прорвы деньжищ я не позабыла бы, – возразила Анна.

Девлин помолчал, не сводя с Анны глаз. А затем промолвил:

– Есть много историй о детях, у которых были няни-иностранки и которые, проснувшись в один прекрасный день, начинали бегло говорить по-голландски, или по-французски, или по-немецки, или как угодно еще.

– У меня никогда не было няни.

– …Но я в жизни не слыхивал, чтобы у человека внезапно прорезалось умение читать, – докончил он. – Это в высшей степени необычно.

В голосе священника звучали скептические нотки.

– У меня никогда не было няни, – повторила Анна.

Девлин выпрямился в кресле.

– Мисс Уэдерелл, – промолвил он, – ваше имя фигурирует во множестве нераскрытых преступлений, включая возможное убийство, и мне наверняка нет нужды напоминать вам, что разбирательство в Верховном суде – это дело серьезное. Давайте поговорим доверительно и со всей откровенностью.

Он указал на документ в Анниной руке:

– Эта дарственная была написана за три месяца до исчезновения мистера Стейнза. Она составляет ровно половину наследства Уэллса. Мистер Уэллс умер в тот же самый день, как мистер Стейнз пропал бесследно, и наутро после его смерти я обнаружил бумагу в его плите. Все эти события явно как-то связаны, и законовед, в отличие от меня, сможет докопаться до сути. Если вы оказались в затруднительном положении, может быть, я сумел бы вам помочь, но как я вам помогу, если вы чего-то недоговариваете? Прошу вас, доверьтесь мне и расскажите все, что знаете.

Анна нахмурилась.

– В бумаге ничего не сказано про наследство Уэллса, – промолвила она. – Тут же речь идет о деньгах Эмери, а не Кросби.

– Вы правы, но вряд ли золото, обнаруженное в хижине мистера Уэллса, действительно принадлежало мистеру Уэллсу, – объяснил Девлин. – Понимаете, там нашли не самородное золото, металл был переплавлен и отлит в такие вот брусочки. Все они помечены клеймом, и по клейму банк отследил происхождение золота: оно было добыто на руднике, принадлежащем мистеру Стейнзу. На «Авроре».