Елена Хаецкая - Анахрон. Книга вторая

Вамба встретился с Сигизмундом глазами. Хлопнул рядом с собой по дивану ладонью: садись, мол.

Сигизмунд уселся. Плечо Вамбы было твердым и мускулистым. Настроение Сигизмунда неожиданно скакнуло, и он подумал с расслабленной благодарностью: все-таки что ни говори, а Аська права. Хорошо иметь родовичей. Особенно таких лосей. Вандалов. Сдохнуть можно…

Фирма «Морена» переживала тяжелые времена. Точнее, ее пора уже было подключать к искусственной почке. Иначе клиническая смерть грозила превратиться в… как это называется? В общем, когда хоронят.

Светка все еще лежала в больнице. Жалко Светку. Сигизмунд с Федором рассеянно разгадывали кроссворд в бесплатной газете. Заодно вырабатывали стратегию. Искали, где бы разжиться искусственной почкой.

— Надо бы быстро обернуться, — говорил Сигизмунд, — без начальных вложений. Или с минимальными. Другое мы сейчас не потянем.

— Столица Мадагаскара из двенадцати букв? — спросил Федор.

— А хер ее знает.

Федор склонился над газетой, зашоркал карандашом.

— «Ахереезнает»… Не, Сигизмунд Борисович, получается одиннадцать.

— А ты восклицательный знак поставь.

Федор отложил карандаш, молвил задумчиво:

— Может, нам маком торгануть?

Сигизмунд с интересом посмотрел на Федора. Тот не шутил.

— Давай уж сразу коноплей.

— Да нет, Сигизмунд Борисыч. Тут я тоже щупал. Рисково да и грязно. Плохо это — людей травить. Грех это. Я про пищевой мак. Заодно и кожей…

— Какой кожей?

— Искусственной.

Сигизмунд помолчал, осваиваясь с услышанным. Бизнес-предложения Федора никогда не страдали отсутствием оригинальности.

А Федор раздухарился, слегка покраснел даже. Видно было, что сейчас выношенные мысли высказывает, не с бухты-барахты брякает. Процесс мыслительный всем этим речам предшествует. Напряженный.

— Подумайте, Сигизмунд Борисович. Мы тут с шурином одну телефонную книгу надыбали, «Желтые страницы». Вы по-испански понимаете?

Сигизмунду мгновенно вспомнились индейцы с Сенной площади. Которые в пончо и поют душевно.

— Санта-Мария, — сказал Сигизмунд. — Санта-Лючия. Буэнас эта… ночес.

— Санта-Лючия — это по-итальянски, — поправил Федор.

— При чем тут испанский?

— А, в этом все дело… — Федор сунулся в письменный стол. — Я вот тут приготовил. Гляньте.

Сигизмунд ошеломленно глянул.

Книга представляла собою справочник «Желтые страницы» города Аликанте. Из справочника неоспоримо явствовало, что Аликанте представляет собою курортную дыру с пальмами и живописными развалинами; размерами же вряд ли превосходит город Вытегру.

Справочник был двуязыкий.

— Он что, на французском? — спросил Сигизмунд.

— Нет. Мы выясняли, — бодро ответил Федор. — Язык не опознан.

— При чем тут мак? И кожа?

— Дело такое, Сигизмунд Борисович, — заговорил Федор убежденно. — Вы находите спеца и с его помощью вычленяете из списка те фирмы, которые торгуют пищевым маком и искусственной кожей. Так. Затем мы налаживаем с ними контакты и везем сюда мак и кожу.

— Да почему мак и кожу? Может, лучше трубы и макароны?

— Там это дешево. Мы с шурином выяснили.

— Федор, а кем работает твой шурин?

— Бизнесменом, — не моргнув глазом ответил Федор.

— Хорошо. Дальше что?

— Привозим сюда. Реализуем партию. Мы прикидывали: тут, конечно, все это есть, и мак, и кожа, но накрутка — бешеная. Так что наличествует поле деятельности для энергичных людей.

Сигизмунд опустил глаза. Машинально прочитал: «Популярная российская певица». Из восьми букв. Начал выводить в клеточках: «Мартышка»…

Было слякотно. «Дворники» с ленцой возили грязь по лобовому стеклу. На переднем сиденье — там, где нормальные люди возят красивых девок, — валялись «Желтые страницы». Точнее, «PAGINAS AMARILLAS — PAGINES GROGUES» неведомого города Аликанте. Время от времени Сигизмунд косился на справочник. Дожил: женился на вандалке, теперь вот щупальца мелкооптового бизнеса тянет невесть куда.

Конечно, как всякий человек своего поколения, Сигизмунд не хотел бы возвращения в брежневские времена. Безнадегой и тухлятиной оттуда веяло. Но бывали отдельно взятые дни, когда оголтелое разнообразие абсурда начинало угнетать. Возможно, сказывался возраст.

Сигизмунд Борисович Морж, невзирая на солидные реквизиты, зафиксированные в паспорте (тридцать семь, образование высшее, женат-разведен и т.д.), все больше ощущал себя дурочкой-Алисой в Стране Чудес. И чем дальше, тем страньше и страньше.