Елена Хаецкая - Анахрон. Книга вторая

— Где нашли сие археологическое диво? Угадайте! — И сама же ответила: — На Венис-Бич, Калифорния, какой-то лоточник продавал…

— Что, старинная?

— Сувенир, говорят же вам. А пряжка на поясе — работа местных умельцев. Довольно топорная, кстати. Может, кинореквизит какой-нибудь. Медь совершенно новая.

— Так, так. А что, это все имеет какое-то значение?

— Никакого. — Вика положила локти на стол, слегка подалась вперед. — Поймите меня правильно, Сигизмунд. Я глубоко уважаю ваши чувства к этой девушке. Вам, наверное, неприятно слышать, что у нее налицо явные психические отклонения. В принципе, ничего ужасного в этом нет, на Западе, если вы знаете, людей с подобными отклонениями, если они не агрессивны, не исключают из общества, более того — их принято называть «людьми с альтернативными умственными способностями»…

Чем дольше она говорила, чем больше сыпала психологическими и прочими терминами, тем явственнее звучал в ее речи акцент. Обычное явление у человека, долго жившего за границей. Особенно когда разговор переходит на темы, далекие от бытовых реалий. Например, об «альтернативных способностях», мать их всех ети…

Сигизмунд слушал и медленно накалялся. Его выводило из себя все: ее успокаивающий, задушевный тон, тщательно отработанное сочувствие, непривычная терминология, акцент этот неприятный, немного высокомерный — похожий на прибалтийский, что ли… Ух, холеная… И все-то у нее выверено, все логично…

Еле сдерживая ярость, Сигизмунд перебил:

— И что ж прикажете? По дуркам шарить? Шарил уже…

Как донести до этой холеной, логичной, насквозь западной девицы то, что для него, Сигизмунда, очевидно? Он был убежден в том, что Лантхильда НЕ СУМАСШЕДШАЯ. И он точно знал, что Лантхильды ЗДЕСЬ НЕТ. Ни живой, ни мертвой. Нет — и все. Интуиция? Сигизмунд просто ЗНАЛ. Вернее, ему каким-то образом безотчетно ЗНАЛОСЬ…

Что с того, что он выяснил, на каком языке изъяснялась Лантхильда? На готском? Пусть на готском… Что это объясняет? Да ни хрена это не объясняет… Точнее, может быть, для Вики что-то и объясняет, да только толку… Ему, Сигизмунду, от этого никак не легче. Загадка как была, так и осталась.

Стоп, осадил он сам себя. Что это я на Викторию, блин, батон крошу? Совершенно посторонний человек, занимается моей проблемой — между прочим, уже не первый день, — сидит в библиотеке, ходит с моими монетками по каким-то своим экспертам… Я тоже хорош: открыл ей только часть правды. Естественно, она пришла к неправильным выводам. Я бы сам, небось, к таким же выводам пришел, будь у меня неполная информация…

Сказать — не сказать? Тайна жгла язык. Нет, не стоит. Все опять упрется в лунницу. Меньше знать — спокойней спать.

— Ко мне тут бывшая супруга заходила, — сказал Сигизмунд. Ему хотелось уйти от темы. Немного подумать. Почему-то он полагал, что решение (показывать — не показывать, говорить — не говорить) сформируется само собой.

Вика невольно покосилась в сторону раковины, куда Сигизмунд убрал грязные чашки. Но тему «бывшей супруги» не поддержала.

— Вы не очень-то похожи на генерального директора, Сигизмунд, — заметила она. — Я видела генеральных директоров.

— Где, в Исландии?

— И там тоже.

— А что их отличает от простых смертных?

Вика подумала немного.

— Вы говорили, что нашли эту девушку в гараже? Приняли сперва за наркоманку, да?.. Потом она оказалась у вас дома… Настоящий генеральный директор никогда не влезает в такие истории. Вы меня понимаете?

— Да, — сказал Сигизмунд. — А как же фильм «Pretty Woman»?

Она улыбнулась, пропела два такта знаменитой мелодии.

— Этот? Это же сказка…

— А что там Анастасия затеяла? — спросил Сигизмунд.

— Водку пьет. У режа день рождения. «Бђзник», по-ихнему. Все на ушах стоят, блюют и стонут по углам, за чулки хватают, когда мимо проходишь… Кстати, когда я училась в пятом классе, а Анастасия в десятом, мне ее ставили в пример. Она же на красный диплом шла, знаете? А у меня был «уд.» по поведению… Инспектор из детской комнаты меня, между прочим, знал в лицо.

— Какое совпадение! — обрадовался Сигизмунд. — Меня наш участковый товарищ Куник тоже в лицо знает. У вас с Анастасией отец общий?

— Нет, разные. Но оба Викторы. Понимаете, мой папаня — большой оригинал. Когда аськин отец умер, мой отец развелся с моей матерью и женился на аськиной. Захотелось ему так. А потом аськина мать тоже умерла. Папаня подумал-подумал — и вернулся к нам. Но и Аську не оставил. Каким-то дивным образом сумел слепить из нас одну семью… Не знаю уж, как ему это удалось. Моя мамочка в Анастасии души не чаяла. А ее мамашу называла интриганкой. В общем, кипели страсти в духе Ф.М.Достоевского.