Елена Хаецкая - Анахрон. Книга вторая

После этого Сегерих еще больше в вере своей укрепился.

И вот однажды земля опять затряслась. А Лантхильда все рвалась в овраг, только не пускали ее, ибо аттила не велел. Она говорила: «Это Сигисмундс меня зовет, так зовет, аж земля содрогается». Сегерих же пошел в овраг.

— Ну, и куда он делся, этот Сегерих? — скучно осведомился Сигизмунд. Его уже изрядно утомила эта бесконечная повесть.

— Сгинул! — поведал Вамба. — Не видели его с тех самых пор.

— Спроси, Виктория, почему они не стали бояться оврага? Ну, после того, как этот Сегерих сгинул… Что их в овраг-то всех понесло? Медом там намазано, что ли?

Вика переговорила с Вамбой и сообщила:

— По понятиям аттилы Валамира, Сегерих — самый правильный человек во всем селе. Уж коли Сегерих что считает, значит, мол, так оно и есть. Сегерих зря не скажет и не сделает. Вот почему Вамба без опаски пошел в овраг, когда земля затряслась.

— А Вавила-то откуда взялся?

О, с Вавилой глупо вышло. Да и когда с Вавилой по-умному выходило? Вот земля в очередной раз задрожала, и решено было в хузе у Валамира, что негоже столь настойчивым зовом Сигисмундса, родича их нового, долее пренебрегать. Отправился он, Вамба, к оврагу, к убилстайне. А когда подходил уже, то заметил, как несется, сломя голову, Вавила. Благами решил попользоваться, к роду валамирову примкнуть и через то проникнуть в милость к Сигисмундсу. Следом за Вавилой раб его бежал и мешок на шее нес. Дары, видать, какие-то. Вавила так спешил, что даже Вамбу обогнал. А раб его споткнулся и растянулся на тропинке. И мешок уронил.

Совсем уже в овраг спустились, к убилстайне приблизились — и тут видит Вамба, как Лантхильда поспешает. Вырвалась! Сама торопится и козу за собой на веревке тащит. А коза упирается…

— Вот скажи, Сигисмундс, мне — родичу своему, — в упор спросил Вамба, — звал ли ты сюда Вавилу? Я Вавиле ничего не стану передавать из нашего разговора. Это между нами, между родичами, останется. Истинно ли хотел ты Вавилу у себя в гостях видеть?

Сигизмунд не ответил. По правде сказать, сейчас он сомневался в том, что хотел видеть у себя дома даже Лантхильду.

Вамба замолчал. Из-за стены доносился голос Вавилы. Вел нескончаемый монолог — видимо, излагал рабу, за неимением других слушателей, свою версию истории.

Вика выжидающе смотрела на Сигизмунда. Он сказал:

— Похоже, Анахрон и впрямь агонизирует. Железный монстр заплутал во времени. У нас: сперва исчезает бак, потом появляется Лантхильда, потом она исчезает. Потом меня проецирует в ихний овраг, едва не убив при этом… У них: сперва исчезает Лантхильда, затем она возвращается — заметь, через несколько дней, а не месяцев; потом появляюсь, так сказать, «я», следом — мусорный бак…

— Ты хоть понимаешь, теоретик, к чему тебе Вамба все это тут рассказывал? — неприязненно осведомилась Вика.

Сигизмунд тупо посмотрел на нее.

— К чему?

— Домой хочет. Спрашивает, как это устроить. Они с Вавилой думают с товаром в село вернуться. Организуй товарищам, раз просят. Можешь меня с ними направить, кстати…

Сигизмунд, в принципе, ожидал чего-то неприятного. И все-таки ему стало хуже, чем он даже предполагал.

— Так. Клятвами верности, говоришь, с ихним Лиутаром обменяться?.. Вот что. Пойди-ка позови Вавилу. И раба. Его также касается.

Вавила вошел в гостиную один. Был высокомерен и замкнут.

— Дидиса тоже! — рявкнул Сигизмунд.

Вавила пожал плечом. Свистнул, не оборачиваясь. Дидис бочком вошел, уселся на корточках у двери. Тревожно поглядывал то на Сигизмунда, то на Вавилу. Чуял, что дело хреново.

Сигизмунд прошелся взад-вперед, помолчал и наконец выговорил — будто в воду прыгая:

— Значит так, мужики. Не знаю, есть ли вам отсюда ход домой. Не могу я Анахроном управлять. Этим чудищем никто управлять не может — все перемерли…

От этих каменных систем в распухших головах теоретических пророков, напечатанных богов, — от всей сверкающей, звенящей, пылающей хуйни -

— домооооооой! аааааааааа!.. note 5

— Анастасия, хорош выть! Достала, — сипло сказала Вика.

Всемером они потерянно сидели в гостиной, остывая после недавней бурной сцены в духе Ф.М.Достоевского.

Обхватив живот руками, раскачиваясь взад-вперед и глядя в одну точку опухшими глазами, Аська немелодично завывала страшненькую янкину песню. Вика расхаживала взад-вперед. Тоже зареванная.

Вавила потерянно следил за ней глазами. Сигизмунд потирал скулу.