Корбан Эддисон - Пусть к солнцу

Автомобили они припарковали в квартале от полицейского участка и дальше пошли пешком. Инспектор Кхан встретил их в холле и провел в тесную комнатку, заставленную металлическими письменными столами и книжными полками, тянувшимися от стены до стены. Он попросил Дипака показать ему оборудование. Агент открыл рюкзак и продемонстрировал крошечную видеокамеру, замаскированную под шариковую ручку, и аудиопровод, который нужно было приклеить к животу. Кхан одобрительно кивнул, достал из кармана конверт и вручил его Дипаку.

— Двадцать тысяч рупий, — объявил он. — Номера переписаны, информация у меня в ноутбуке.

Дипак передал конверт Джеффу, тот достал свой блокнот и пересчитал купюры.

— Понятые скоро будут здесь, — продолжал инспектор. — Мои люди все еще не знают деталей. Я запру дверь. Выходим без четверти десять.

Дипак прикрепил провод на место и сунул ручку в нагрудный карман. Томас подумал, что все выглядит совершенно естественно.

Понятые прибыли вскоре после девяти. Оба были индийцами, и обоим было около тридцати лет. На ломаном, но вполне внятном английском мужчина представился как Кави. Его спутницу звали Мира. Рашид затараторил на хинди, вводя их в курс дела.

Наконец Грийер взглянул на часы.

— Почти пора, — сказал он. — Обычно перед началом операции я читаю молитву. Вы не возражаете?

— Конечно нет, — заверил Томас. — Я вырос в католической семье.

Закрыв глаза, Грийер быстро помолился, прося удачного исхода операции. В дверях появился инспектор Кхан. Он позвал всех в фойе и представил своим людям. Как он и говорил, в группе захвата было шесть констеблей. Все были вооружены деревянными дубинками, лати; кроме того, у двоих имелись почти антикварные карабины.

— Мы будем ждать на Белласис-роуд, пока Дипак не подаст сигнал — пропущенный звонок, — громко сказал инспектор. — До этого никто не двинется с места. Я поеду в головной машине. Если кто-то сунется вперед меня, сдаст значок. Всем все понятно?

Невнятный ропот был ему ответом. Полицейские, одетые в форму цвета хаки, заметно нервничали. Двое из них то и дело поглядывали на Томаса и Джеффа, не особенно пытаясь скрыть презрение.

Кхан обвел глазами каждого из полицейских:

— Не важно, откуда вы родом, и не важно, как вы относитесь к вешья. Представьте, что девочки, которых вы собираетесь спасать, ваши собственные дочери. И делайте свою работу. Есть вопросы?

Вопросов ни у кого не было.

— Тогда пошли, — сказал инспектор.

Мумбай, Индия.

В десять часов вечера дверная ручка комнаты на чердаке снова повернулась. На этот раз Сумира пришла за ней. Ахалья села на кровати. Ее волосы были растрепаны, а лицо опухло от слез. Зиты не было всего двадцать минут, но Ахалье они показались вечностью.

Как и накануне, Сухир появился неожиданно и увел Зиту с собой. Ахалья не удивилась. Весь день сердце ее сжималось от ужаса — она знала, что страшный час скоро настанет. Обещания баба не могли спасти Зиту от борделя.

— Пошли, — сказала Сумира и взяла Ахалью за руку. — Ты нужна для клиента. Тебе не следует выглядеть такой грустной.

«Значит, сегодня меня тоже продадут», — подумала Ахалья. Ей вдруг стало холодно.

Она опять облачилась в свой прекрасный наряд, призванный соблазнять и завлекать, и вслед за Сумирой спустилась по лестнице. По дороге она пыталась как-то подготовить себя к тому, что сейчас ее коснутся руки незнакомого мужчины. Лишь одна вешья, самая старшая и самая некрасивая, стояла в коридоре. Она проводила Ахалью взглядом. Большая часть комнат для утех была занята. Ахалья замирала возле каждой двери, стараясь среди привычных похотливых звуков расслышать голос Зиты. Руки ее невольно сжимались в кулаки. Как они могут делать с ней такое? Ведь она совсем еще ребенок!

Мужчина, сидевший на диване в холле, был молод и бородат. Сухир встал возле противоположной стены и повернул выключатель. Как всегда, яркий свет ослепил Ахалью.

— Настоящее чудо. — Мужчина встал и подошел к ней. — Сухир, у тебя всегда есть чем удивить.

— Она твоя за десять тысяч.

— Так дорого, друг мой? Сколько раз она была с мужчиной?

— Только два раза. Она еще совсем свежая.

«Значит, Прасад сохранил все в секрете, — мрачно подумала Ахалья. — Сухир понятия не имеет, что его сын спал со мной каждую ночь на протяжении всей недели».