Корбан Эддисон - Пусть к солнцу

Она откинулась на подушки, закрыла глаза и подумала о фигурке Ханумана в кармане пальто. Пальто осталось лежать на полу в студии. Как и все прочее в ее жизни, Хануман ушел. Его больше не было. Постепенно она стала дышать все глубже и ровнее, погружаясь в дремоту. Почти бессонная ночь, проведенная на полу в склепе у толстухи, и долгое путешествие в автофургоне совсем лишили ее сил.

Ни мучительные воспоминания, ни страх перед будущим не могли заставить ее веки подняться.

Гоа, Индия.

Томас быстро покидал в сумку свои вещи и помчался прочь из Агонда-Бич. С Прийей он больше не увиделся — но после того, что она сказала, он этого и не ожидал. Владелец отеля вызвал ему такси, и Томас пообещал водителю хорошие чаевые, если они доберутся до аэропорта как можно скорее. Таксист решил, что чаевые некоторым образом освобождают его от соблюдения правил дорожного движения, и постарался нарушить их все, но Томасу было все равно. Теперь ему было безразлично абсолютно все на свете.

Он прибыл в аэропорт за сорок минут до того, как самолет до Бомбея должен был подняться в воздух, купил билет и сел на скамейку в зале ожидания. Он еще раз перечитал послание Теры и снова разозлился. Он бы с удовольствием сказал ей пару ласковых слов, но это уже ничего не меняло. Все было уже разрушено.

Он перелистал входящие и обнаружил одно непрочитанное письмо — от отца. Судья редко пользовался Интернетом, и, если уж он посылал кому-нибудь личное сообщение, это означало, что речь идет о чем-то действительно серьезном.

«Сын, вчера я разговаривал с Максом Юнгером. Судя по всему, проблема с Марком Блейком разрешилась сама собой. Не буду вдаваться в подробности, но Макс замолвил за тебя слово перед партнерами. Ты можешь вернуться в „Клэйтон“ в любое время. Макс восхищается тобой, сын. Он сказал, что ты один из лучших молодых адвокатов, с которыми ему приходилось иметь дело. Такая похвала дорогого стоит — учитывая, что она исходит от человека, которого мы в свое время прозвали Циркулярной Пилой. Не стану задерживать тебя надолго, я просто хотел сказать, что ты снова пользуешься благосклонностью партнеров в „Клэйтон“. Если ты и дальше будешь поддерживать дружбу с Максом Юнгером, то обнаружишь, что дорога до Федерального суда гораздо короче, чем тебе представлялось».

Томас откинулся на спинку скамьи. Он понимал, что должен бы обрадоваться, но письмо отца только привело его в еще большее замешательство. Значит, до партнеров дошло, кто на самом деле тот человек, из-за которого «Клэйтон» чуть не обвинили в недобросовестном исполнении услуг по договору. Но Судья не упомянул об извинениях. «Клэйтон» выставила его взашей, выгнала едва ли не пинком и не предложила никакой компенсации морального ущерба. Только предложение снова впрячься в ярмо.

Он посмотрел в окно, на расстилавшуюся вдали взлетную полосу. Действительно ли он хочет стать партнером в «Клэйтон-Свифт»? Пост федерального судьи — это, конечно, настоящая цель, но она была далеко впереди. До этого его ожидал двенадцатичасовой рабочий день, занятые выходные, бесконечные коктейльные вечеринки, политиканство и постоянные беспочвенные обвинения от клиентов вроде «Уортон Коул», которые швыряются миллионами так, словно бы это мелочь на автобус, и за это требуют от юристов, чтобы они ходили по воде и вообще творили чудеса. Томас знал это наверняка, потому что всю жизнь у него перед глазами был пример отца. Отец бы сказал, что оно того стоило. Но вряд ли мать согласилась бы с ним. И Томас был уверен, что его младший брат был с этим точно не согласен. Сколько важных моментов в жизни упустил отец в погоне за целью?

Он услышал, как объявили посадку на рейс, и присоединился к длинной очереди пассажиров. Достал Black-Berry, чтобы выключить его, но телефон вдруг зажужжал прямо у него в руке. Пришло сообщение от Портера.

«Томас — ты что, совсем бросил проверять почту? Мы нашли Зиту. Она в аду. Мы постараемся ее вытащить. Если хочешь участвовать, садись в самолет и прилетай в Атланту. Прямо сейчас. Звони мне в любое время, днем и ночью».

Не веря своим глазам, Томас уставился на экран. Сердце бешено застучало. Зита нашлась? После чуда, которое произошло в Париже, и сокрушительной неудачи в Бретани, это уже не представлялось ему возможным. Почему Атланта? Что значит — она в аду?