Декстер Мастерс - Несчастный случай

Никто, в сущности, не знал, могут ли эти или другие принятые нынче утром меры оказать какое-либо ощутимое влияние на развитие лучевой болезни. Все меры на том или другом основании были абсолютно оправданы и могли так или иначе оказаться полезными; пока что они давали окружающим возможность что-то делать и сознавать, что они не сидят сложа руки. Несчастья такого рода всегда вызывают у окружающих сначала некоторое оцепенение, потом лихорадочную жажду деятельности. Все утро в больнице царила возбужденность, охватившая врачей, сестер, весь технический персонал и даже больных, включая м-ра Матусека, лежавшего со сломанной ногой в первом этаже. Она не коснулась только Вислы и Дэвида Тила, которые все утро в полном одиночестве просидели в клетушке возле ординаторской, изредка переговариваясь и заполняя множество листов бумаги вычислениями, которые должны были помочь им установить более или менее точное количество нейтронов, вошедших в семь человеческих организмов, определить количественное соотношение быстрых и медленных нейтронов, установить, сколько нейтронов проникло в каждый организм непосредственно и сколько — с пола и стен лаборатории в каньоне, какое количество могло проникнуть в кости сквозь верхние покровы и вызвать дальнейшую радиоактивность в клетках организма и примерно какую. Общее возбуждение не коснулось Вислы и Дэвида Тила, и доктору Берэну, который с минуту глядел на них с порога клетушки, показалось, что оно не коснулось и его, хотя он сам вызвал всю эту суету. Он пожал плечами, мрачно, даже чуточку цинично усмехнулся, снял очки и потер рукой лоб. Дэвид, вертя в пальцах карандаш, поглядел на Берэна. Висла тоже поднял на него глаза, но тут же снова принялся писать на листке бумаги.

— Эти расчеты выше моего разумения, — сказал Берэн. — Ровно ничего в этом не понимаю. — Он прислонился к двери. — Вероятно, вы в моем деле разбираетесь больше, чем я в вашем.

— Через сколько времени положение вам станет ясным? — спросил Дэвид.

— Полагаю, дня через два-три. Это только предположительно.

Наступила пауза; Висла продолжал писать.

— Можно задать вам тот же вопрос?

— Мы ответим примерно то же самое, — сказал Дэвид.

Берэн кивнул, и снова наступила пауза.

— Несколько дней, чтобы определить болезнь, и несколько дней, чтобы определить ее последствия, — немного погодя произнес Берэн. — Природа любит равновесие.

— Это что-то чересчур уж изысканно, — заметил Висла, подымая глаза. — Через два-три дня мы узнаем, получил ли он биологический эквивалент примерно пятисот рентгенов жестких гамма-лучей или шестисот-семисот, а то и больше, и, вероятно, узнаем еще кое-какие более или менее существенные факты. Короче говоря, мы и сейчас уже кое-что знаем — например, то, что он получил наверняка больше трехсот. Вам это что-нибудь говорит?

— Да, — сказал Берэн, шагнув вперед. — Мне это кое-что говорит. Но я не думал, что вы знаете так много. Вчера вечером вы ничего об этом не говорили.

— Вчера вечером мы еще ничего не знали. Нам многое подсказал ожог. Но и сейчас мы ничего не знаем наверное, — ответил Дэвид.

— Нам неизвестно, настолько ли это достоверно, чтобы исключить все другое, — заметил Висла. — Количество установлено нами только предположительно.

— Но не точно.

— Есть один шанс против. И шанс очень недостоверный.

— Но все же шанс.

— Разумеется, — сказал Висла. — Один шанс из ста, что это верно. — И он снова принялся писать.

— Нет, пожалуй, больше, чем один из ста, — пробормотал Дэвид, нервно постукивая карандашом по столу. Внезапно он положил карандаш и улыбнулся Берэну.

— В щите есть желобок, — объяснил он. — Щиты вокруг критической массы, применяемой в этом опыте, очень ненадежны. Отчасти благодаря расстановке щитов истечение нейтронов вокруг установки было неравномерно. Некоторые части тела подверглись интенсивному облучению, другие же были затенены…

— Хватит, хватит, — Берэн поднял обе руки. — Я наполовину биолог, но вовсе не физик. Такие слова, как «истечение», для меня имеют совсем другой смысл. У меня возникает представление о каких-то жидких выделениях. Что я могу сказать насчет семисот рентгенов? Как биолог скажу только одно — в таком случае он умрет. Если же… ну, скажем, если речь идет о четырехстах, тогда, пожалуй, мы сможем устранить инфекцию и сохранить водный баланс тканей — иными словами, дать тканям возможность восстановиться, если это мыслимо. Скоро я получу исследование костного мозга, а дня через два посмотрю, не начнут ли исчезать белые кровяные шарики. И тогда я буду знать наверняка, если только вы сами не найдете ответа раньше.