Эфраим Севела - «Тойота Королла»

ристике процветающей доброй старой Америки. Ее дубоватый, пышущий старомодным здоровьем организм, казалось бы, окаменевший в этом состоянии, с удивительной быстротой, в одно поколение, затрещал по швам и поддался разрушительной коррозии современности. Разве не пример тому Мелисса Пауэлл и ее незадачливый брат?

Моя семья не чета этой. Мы и американцы-то свежей формации. Всего третье поколение. Моя родня еще не успела пресытиться благополучием, еще жрет взахлеб из полного корыта американского образа жизни, чавкая и хрюкая и расталкивая окрепшими плечами жрущих рядом. Мой отец намного богаче дедушки. Тот всю жизнь не разгибался над швейной машиной. Был объектом эксплуатации. А отец сам эксплуатирует других, хотя при этом работает как каторжный. Он владеет двумя магазинами в Нью-Йорке. Его дети, кроме меня, ушли еще дальше. Обе мои старшие сестры после колледжа удачно выскочили замуж. За себе подобных. Одна — за адвоката, другая — за врача. Живут в собственных домах на Лонг-Айленде и при годовом доходе не меньше ста тысяч долларов благополучно размножаются, выводя на свет четвертое поколение уже совершенно обезличенных янки, и всю силу своего не Бог весть какого ума употребляют на поиски диет, чтоб укротить упрямо ползущие тела и иметь стандартный вид стопроцентных американок.

Судьба свела меня с Мелиссой в далеко не самый лучший момент моей жизни. Я добралась до Лос-Анджелеса с весьма скромными средствами и, не располагая здесь близкими друзьями, остановилась в дешевой гостиничке, чтоб иметь хоть какую-нибудь крышу над головой, пока подыщу работу. Отель этот, как и многие ему подобные заведения, не отличался пуританской репутацией. И определила я это, по своей неопытности, лишь поселившись. Здесь сдавали душные, обшарпанные комнатки на час, на два, и черные девицы и их коротконогие, оливкового цвета мексиканские конкурентки приводили сюда с улицы мужчин, часто перегруженных алкоголем и одурманенных наркотиками. Через тонкие перегородки я слышала вопли, ругательства, плач. Мужчины явно не проявляли признаков джентльменства. На ночь я не только запиралась, но и придвигала кровать к двери, забаррикадировавшись таким образом на случай попытки вломиться ко мне.

По счастливому совпадению и Мелисса, в то время тоже стесненная в средствах, снимала комнату в этом отеле. Мы скоро выделили друг друга среди остальных постояльцев, по облику определив, что мы здесь белые вороны, случайно залетевшие в грязный притон. Совместный завтрак, за которым мы проговорили без умолку, рассказывая о себе, еще больше сблизил нас. Мелисса тут же вызвалась помочь мне с работой.

Она уже работала несколько дней на новом месте и была уверена, что меня туда тоже примут. Внешность вполне подходящая. И чтоб рассеять мои сомнения, тут же объяснила характер работы. Называется это «Поющая телеграмма». Мелисса привозит по адресу телеграмму. Обычно поздравительную. И чаще всего приуроченную к моменту, когда в доме праздничный ужин и полно гостей. Вручая телеграмму адресату, она поет в его честь песенку, а если ситуация требует, еще и исполняет в придачу какой-нибудь незамысловатый танец. Под аккомпанемент, записанный на кассете магнитофона, уложенного в ее сумку. Кроме довольно пристойной оплаты она еще и экономит на ужине. Обычно ее приглашают к столу, и она рискует потерять фигуру, потому что на таких ужинах полно вкусных вещей, а она лакомка, и сам факт, что все это бесплатно, еще пуще разжигает аппетит.

Я недурно пела и умела танцевать вполне сносно. Естественно, любительски. Не для представления. Но Мелисса меня заверила, что никакого представления не требуется. Петь и танцевать надо по-домашнему, как если бы пришла в гости к своей тете. А главное, иметь привлекательный, но не вульгарный вид. Тогда обеспечен успех. Развезешь за вечер три-четыре телеграммы и наутро завтракать не можешь. А если соблюдать диету, то можно полностью экономить на еде. От вечера до вечера.

Предыдущая ее служба была еще проще. Вообще ни с кем не общаешься. Только по телефону. Лежишь на диване и шепчешь в трубку. Восемь часов. По сменам. Неделю — днем, неделю — ночью. Это была очень хитрая контора, весьма преуспевавшая. Не помню, как она себя именовала, но занималась чем-то вроде сексуальных услуг по телефону. Одинокие, воющие от тоски люди звонили сюда, и мягкий женский голос начинал им нашептывать ласковые слова, создавая иллюзию, что это все в постели, и исподволь разжигая страсть, пока клиент не удовлетворится. Это был онанизм с помощью телефона. И я удивилась, что таким способом пользуются многие, и телефоны в конторе звонят без конца. Брали на работу не по внешности, а по голосовым данным. По умению голосовыми модуляциями возбудить заочно. У Мелиссы был именно такой голос. Я в этом убедилась потом, когда мы вместе сняли квартиру и она соблазнила меня.