Геннадий Якушин - Волк

«Как бесконечно далеки от нас звезды, — думаю я, — как медленно движется там время из неведомого прошлого в неведомое будущее. Но как тесно с ними связаны наши судьбы».

В восточной стороне неба появляется слабый свет, подобный зареву какого-то далекого пожара.

Баба Йога, велев дать мне гусли, говорит:

— Ты умеешь играть на гитаре, думаю, сможешь и на этом инструменте.

Гусли вздрагивают в моих руках, и неожиданно для меня самого возникает торжественная мелодия гимна, посвященного восходу Ра. [17] Ра — утреннее солнце. Ярило — полуденное, Хоро — вечернее. Помогают мне его исполнять старик с желтовато-красной бородой, играющий на волынке, и юноша с каменной свирелью.

Вступает хор, и торжественные слова гимна, выводимые мужскими, женскими и детскими голосами, начинают возноситься над красавцем Асгардом Ирийским и всем Беловодьем, лесами и лугами. А затем начинаются ритуальные танцы. Старые и молодые мужчины и женщины пускаются в пляс. На звуки музыки приходят и три волчицы. Они укладываются возле нас, смотрят на танцующих людей, и кажется, что чуть-чуть улыбаются.

— Хочешь потанцевать со своими сестрами? — И, не дожидаясь моего согласия, Баба Йога забирает у меня гусли. А потом начинает говорить зверям, что музыка, исполняемая людьми, звучит еще прекраснее, когда ее слушают человеческие уши.

Волчицы поднимаются на задние лапы, мохнатые шкуры сваливаются с них, и Ра уже освещает трех танцующих женщин с бледной гладкой кожей, длинными шелковистыми волосами и сверкающими глазами. Одна из них оставляет подруг, подходит ко мне, берет за руку и вводит в круг танцующих. На колеснице, запряженной оленями, подъезжает мужчина в широкополой шляпе. Он соскакивает на землю и тоже включается в танец.

Утро вступает в свои права, и музыка замолкает. Люди расходятся по ожидающим их делам. Я возвращаюсь на свое место. Ко мне подходит юноша и, протягивая свою свирель, говорит:

— Дарю! Она тебе пригодится, если снова захочешь вернуться к нам.

И через мгновение уже волком мчится вслед за стадом оленей. У него свирепые глаза и звериный оскал, а у нагоняемого им оленя прижаты уши и в глазах таится смертельный страх и обреченность.

Баба Йога поворачивает ко мне голову:

— Ты прекрасно играешь и умеешь воссоединять музыку людей с музыкой сфер. И это очаровывает, околдовывает всех. Даже волчицы полюбили тебя и отныне станут твоими помощницами. А чем ты так взволнован сегодня?

— Я хочу знать, сколько я еще пробуду в этом времени? Ведь все уже было, и волчицы мне помогали, и мальчик, и мужчина, который приехал на колеснице позже других.

— А какая тебе разница, в каком ты времени? Как жрец, ты можешь находиться и в прошлом и в будущем, — смеется хрипло старуха, — а настоящее для тебя там, где ты есть в данный момент. Сейчас ты в Ассии.

— В Азии, — поправляю я Бабу Йогу.

— Как может страна Ассов называться Азией? Как же вы калечите родной язык. А это язык будущего человечества. У вас и море Ассов называется Азовским. Язык — тоже история. Неужели ты не слышишь? — И Баба Йога произносит: — Ра. — Затем замолкает и потом тянет: — Ассия.

— Мне такое и в голову не приходило, — удивляюсь я, — что в слове Россия содержится…

— Неправильно ты произносишь название своей страны, — перебивает меня бабка. — Только деревенские говорят, как должно — Рассия! В этом слове глубокий смысл. Рассия страна земных богов, а символ ее Ра — утреннее, восходящее Светило.

Вы не знаете истории. Вы живете настоящим, не задумываясь над тем, что настоящее — не более чем звено в цепи времени, переход от прошлого к будущему. А ведь увидеть очертания грядущего можно лишь тогда, когда вдумчиво рассматриваешь былое.

Может, ты желаешь взглянуть разом на всю ленту своей жизни? Как, будешь смотреть кино?

— Спасибо, нет! — отвечаю я. — Мне и того, что видел, уже достаточно.

Старуха закатывается хриплым хохотом.

— Я замечаю, что тебе нравится быть на удалении от реальности, — говорит она, прокашливаясь после смеха. — Когда ты пишешь свои песни, воображение кажется тебе приближением к истине, а реальность, окружающую тебя, ты считаешь бессмысленной, засоренной чем-то лишним, где для тебя нет истины. На самом деле все наоборот! Но пока тебе понять это не под силу. — Какое-то время она молчит, а затем продолжает: — Я должна тебя предупредить — никогда не соглашайся ни на какие заманчивые предложения. Это все сатана. В нашем времени пока нет ни сатаны, ни чертовщины. Здесь все силы, и небесные и земные, при деле, выполняют, что им положено. А там у вас все теперь — насильники реальности, практиканты прогресса! По сему мой совет полезен и для вашего времени.